— Вы хотели увидеть больше? Увидеть, что скрывается за маской?
Его рука поднялась, и он провел тыльной стороной пальцев по ее щеке. Прикосновение было ледяным, но под ним кожа вспыхнула огнем. Она застыла, не в силах пошевелиться, не в силах отстраниться. Дыхание перехватило.
— Вы дрожите, — прошептал он, его губы оказались в сантиметрах от ее уха. Его голос был низким, соблазняющим, опасным. — Но теперь не от страха. От возбуждения. Вы любопытны до собственной погибели.
Его рука скользнула с ее щеки на шею, большим пальцем проводя по линии челюсти. Ее сердце колотилось так, что, казалось, он должен был слышать его. В голове звенело.
«Беги. Оттолкни его. Скажи "нет"».
Но ее тело парализовала странная, густая апатия, смешанная с всепожирающим интересом.
— Виктор Орлов не был просто эксцентричным, могущественным человеком. Он был... чем-то другим. Чем-то древним. Чем-то, что не подчинялось законам природы.
Она закрыла глаза, ее сознание плыло. Это было то самое, о чем она читала в запретных романах, то, о чем мечтала в темные ночи. Не просто страсть. Поглощение. Уничтожение. И это пугало ее до глубины души, но и манило с неодолимой силой.
Внезапно его рука на ее шее слегка сжалась. Не больно. Предупреждающе. Как рука дрессировщика на загривке дикого зверя.
— Но не сегодня, — он отстранился, и завеса чарующего соблазна разом спала. Его глаза снова стали холодными и отстраненными. — Сегодня вы просто нарушили правило. И за это последует наказание.
Виктор отошел к камину, снова став тем самым недосягаемым хозяином особняка.
— Завтра работа с архивом начнется заново. С самого начала. Чтобы вы лучше усвоили, что следует соблюдать мои правила.
Она стояла, все еще дрожа, пытаясь совладать с бурей внутри себя. Унижение от наказания смешивалось с леденящим душу разочарованием. Он снова оттолкнул ее. Снова напомнил о ее месте.
— Понятно? — его голос прозвучал резко, возвращая ее в реальность.
— Понятно, — прошептала Алиса.
— Теперь идите. И впредь — не вторгайтесь туда, куда вас не звали.
Алиса вышла из гостиной, не оглядываясь. Она поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней, пытаясь унять дрожь в коленях. Ее щека и шея все еще горели от его прикосновения. Она провела пальцами по коже, пытаясь стереть след, но он был не снаружи, а внутри.
Он играл с ней. Вовлекал, соблазнял, а затем отшвыривал, как игрушку. И самое ужасное было то, что это работало. Ей хотелось большего. Ей хотелось снова увидеть того человека за роялем, полным страсти и боли. Ей хотелось разгадать его загадку, даже если это будет последнее, что она сделает.
Алиса подошла к окну и уставилась в темный сад. Первая битва была проиграна. Она позволила ему завладеть ее чувствами, запутать ее. Но война еще не окончена. Он хотел сломить ее волю? Что ж, он недооценил ее. Унижение, которое она чувствовала, теперь сменилось холодной, ясной решимостью.
Виктор думал, что она — чистая страница, на которой он напишет свои правила. Но у каждой страницы есть обратная сторона. И она была полна решимости показать ему, что написано на его.
Цена свободы
Недели, проведенные в особняке, текли по собственному странному расписанию. Утро начиналось не с будильника, а с тихого стука Марии, приносящей завтрак. День был заполнен работой с бумагами, но теперь Виктор все чаще приглашал ее в библиотеку по вечерам. Сначала это были короткие, деловые беседы, но постепенно они превратились в нечто большее.
Они говорили об искусстве. Он поразил ее, разбирая символику на полотнах прерафаэлитов с таким знанием дела, будто был современником тех художников. Они спорили о философии. Он цитировал Ницше с легкостью, заставлявшей ее сомневаться, не был ли он лично с ним знаком.
— «Человек есть нечто, что должно превзойти». Вы верите в это, Алиса? В то, что можно стать выше своей природы? Своей... морали?
— Я верю, что можно стараться, — отвечала она, чувствуя, как его вопрос бьет прямо в ее собственную внутреннюю борьбу. — Иначе зачем вообще жить?
— А я верю, что природу не меняют. Ее либо принимают, либо подавляют. Третьего не дано. Подавление рождает монстров. Принятие — богов.
В эти моменты Алиса забывала, кто он и кто она. Она была просто женщиной, а он — умным, начитанным мужчиной, чье внимание пьянило ее сильнее любого вина.