«Его губы холодные... но от них по телу разливается тепло. Он не спешит. Как будто изучает, пробует на вкус. И от этой неспешности кружится голова сильнее, чем от любой грубости...»
Руки Виктора скользнули с ее волос на плечи, сдвигая тонкие бретельки платья. Ткань мягко зашуршала, упав к ее ногам. Она вздрогнула от прохлады воздуха, но его ладони уже согревали ее обнаженные плечи, медленно спускаясь по спине.
«Она здесь. Добровольно. Ее сердце бьется так, словно хочет вырваться из груди и отдаться мне. Я должен быть осторожен. Я могу сломать ее одним неверным движением. Но черт возьми, я хочу видеть, как она ломается. Хочу видеть, как исчезают последние следы страха и остается только чистое, животное доверие. Она так прекрасна в этой готовности...»
— Ты дрожишь, — прошептал Виктор Алисе на ухо, обнимая ее сзади. Его тело, твердое и прохладное, прижалось к ее спине.
— Не от страха, — смогла выдохнуть она, запрокидывая голову ему на плечо.
— Я знаю.
Он повернул ее к себе, и его губы наконец-то нашли ее губы. Этот поцелуй был не жадным захватом, а медленным, глубоким исследованием. Он пил ее дыхание, делился своим, и его холод как будто таял от ее жара. Ее руки сами поднялись, вцепились в его рубашку, притягивая его ближе, теряя остатки стыда.
«Я тону... Тону в его вкусе, в его запахе. Все остальное перестало существовать. Есть только этот поцелуй, бесконечный и пьянящий...»
Он поднял ее на руки и отнес к кровати. Его движения были плавными, полными грации хищника. Он уложил ее на прохладный шелк простыней, и его тень накрыла ее. В свете огня его лицо было одновременно прекрасным и пугающим.
— Доверься мне, — произнес Виктор. В его голосе впервые прозвучала не команда, а просьба.
И Алиса доверилась. Его губы снова нашли ее, но теперь они опускались ниже. Они обжигали шею, ключицы, сковывая ее мурашками. Он взял ее грудь в ладони, его большие пальцы медленно водили по ареолам, прежде чем его рот закрылся вокруг одного из сосков. Она вскрикнула, выгибаясь, когда влажный жар его рта и легкие укусы послали волны удовольствия прямо в низ живота.
«Боже... это слишком... Я не могу думать... Только чувствовать... Его язык, его зубы... Кажется, я сейчас расплавлюсь...»
Виктор не спешил, уделяя внимание каждой груди, пока она не застонала, вцепившись пальцами в простыни. Затем его губы и язык отправились в путешествие вниз по ее животу. Он целовал и слегка кусал нежную кожу ее бедер, заставляя ее ерзать и стонать. Когда его пальцы коснулись самого сокровенного места, она вздрогнула.
— Тише, — прошептал он. — Я хочу изучить каждую часть тебя.
Его пальцы медленно, нежно раздвинули ее сокровенные губы. Он наблюдал за ее реакцией, его глаза были темными от желания. Затем он опустил голову между ее ног.
«Нет... это слишком... я не...» — мелькнула мысль, но она утонула в шквале ощущений, когда его язык коснулся ее. Медленно, соблазнительно, находя самый чувствительный бугорок и водя вокруг него круги. Алиса закричала, ее бедра дернулись, но он крепко держал ее, не позволяя уйти. Волны удовольствия накатывали одна за другой, все сильнее, неумолимее. Она металась, ее стоны становились громче, мольбами. Мир сузился до этого места, до его языка, до нарастающего напряжения в глубине.
— Виктор... я не могу...
— Можешь, — прошептал он, не останавливаясь. — Отдайся мне.
И она отдалась. Оргазм потряс ее с такой силой, что она закричала, ее тело выгнулось, сотрясаясь в конвульсиях наслаждения. Он не отпускал ее, пока последние отголоски не утихли, и она не рухнула на простыни, обессиленная.
Он поднялся над ней, его лицо было серьезным. Он взял ее руку и приложил ее ладонь к своему сердцу. Оно билось так же быстро, как ее.
— Ты видишь? — хрипло произнес он. — Ты не одна в этом.
Затем он вошел в нее. Медленно, давая ей привыкнуть к его размерам, к ощущению заполненности. Боль была острой, но кратковременной, и тут же сменилась странным, щемящим блаженством. Он замер, глядя ей в глаза, и в его стальных глазах, за мгновение до того, как он их закрыл, было не контроль, не торжество, а то же самое потерянное изумление, что и у нее.
«Он внутри меня... Мы одно целое... Никогда ничего подобного... Так полно... Так... правильно...»