— Ольга... она представляет определенные интересы. Интересы нашей... семьи. У нас есть обязательства, которые я не могу игнорировать.
— Какие обязательства? — рискнула спросить Алиса. — Что за община?
Виктор покачал головой, и тень снова легла на его лицо.
— Те, о которых тебе лучше не знать. Поверь мне.
Но после того дня она не могла просто поверить. Солнечный свет. Нечеловеческая скорость и сила. Ледяная сестра, говорящая о «правилах» и «общине». Пазл начинал складываться в картину, которая пугала ее до глубины души. И в центре этой картины был человек, который, похоже, начинал по-настоящему дорожить ею. И это пугало ее больше всего. Потому что чем больше она его узнавала, тем меньше понимала, кто он на самом деле.
Запретный плод
После визита Ольги в особняке воцарилась звенящая, гнетущая тишина. Казалось, самые стены впитали в себя ядовитые слова его сестры и теперь излучали их, отравляя воздух. Запрет на посещение западного крыла, прежде бывший просто одним из многих строгих правил, теперь превратился для Алисы в навязчивую идею, в психическую занозу, которая не давала ей покоя ни днем, ни ночью.
Каждый раз, когда ей приходилось проходить по длинному главному коридору второго этажа, ее взгляд невольно цеплялся за массивную дубовую дверь в самом его конце. Она была темнее остальных, почти черной, с тяжелыми железными филенками и внушительным замком, который словно бросал ей вызов своим видом. Раньше она лишь мельком замечала ее, теперь же она чувствовала странное, почти физическое притяжение, исходящее от этой двери. Ноги сами несли ее туда, а разум в ужасе сопротивлялся.
«Что он скрывает? — думала она, в очередной раз проходя мимо и ощущая, как холодеет спина. — Оружие? Секретные документы? Или нечто... связанное с его странной природой? С его силой, его страхом перед солнцем? Каждый раз, проходя здесь, я чувствую, как по коже бегут мурашки. Это не просто правило. Это — граница. Граница между тем Виктором, которого я знаю... и тем, кем он является на самом деле. И если он не доверяет мне настолько, чтобы переступить эту границу вместе со мной... значит, все, что между нами — ложь. Красивая, страстная, но ложь».
Однажды ночью ее разбудили резкие движения Виктора. Он метался в постели, его идеально уложенные волосы были в беспорядке, а лицо, обычно такое бесстрастное, было искажено гримасой настоящего страдания. Он бормотал что-то бессвязное, и Алиса, затаив дыхание и боясь пошевелиться, прислушалась.
— ...не могу больше нести этот груз... — вырвалось у него, и его пальцы впились в простыню. — Вечный долг... проклятие... или дар... должен выбрать... должен...
«Он говорит о выборе, — с щемящей болью подумала Алиса. — Выборе между мной и своим долгом? Но перед кем? Перед этой ужасной «общиной», о которой говорила Ольга? Что они от него хотят?»
Жалость, острая и пронзительная, смешалась в ней со страхом. Она нежно, почти несмело, коснулась его плеча, пытаясь успокоить.
Виктор проснулся мгновенно. Его глаза широко распахнулись, и в них на долю секунды отразился настоящий, животный ужас, прежде чем в них вернулась привычная ясность и холодность. Он резко отстранился.
— Что случилось? — прошептала она, все еще чувствуя на своей коже жар его кожи.
— Ничего, — отрезал он, отворачиваясь к стене. Его спина была напряженной доской. — Просто дурной сон. Спи.
Но это была ложь. Грубая и прозрачная. И они оба это знали. В ту ночь Алиса больше не сомкнула глаз. Решение созрело в ней окончательно. Она должна была узнать правду. Не из праздного любопытства, а из страха потерять его, из желания понять демонов, которые терзают его по ночам. Если ему угрожает опасность со стороны этой «общины», она должна знать, какая. Если он ведет какую-то темную войну, она не могла оставаться в неведении, быть просто красивой игрушкой в его золотой клетке.
Случай представился спустя несколько дней. Они завтракали в гробовой тишине, когда в кабинет Виктора пришло срочное сообщение. Алиса увидела, как его лицо стало абсолютно бесцветным. Он встал, отодвинув стул с таким скрежетом, что у нее екнуло сердце.
— Мне нужно уехать. По делам... общины, — произнес он, с трудом подбирая слова. В его глазах читалось неподдельное, глубокое беспокойство. — Вернусь к утру. Не жди.
Он ушел так быстро, что она не успела ничего сказать. Алиса сидела за столом, слушая, как затихает звук мотора его машины за окном. Сердце ее бешено колотилось, в висках стучало.
«Это мой шанс. Возможно, единственный. Если он узнает... но он не должен узнать. Я должна сделать это. Я должна посмотреть в лицо той тайне, что стоит между нами».