Дом, к которому Алиса медленно приближалась, оказался не просто большим. Он был монументальным, подавляющим своим величием. Старинный особняк из темного, почти черного камня, поросший в нижней части плющом, с высокими узкими окнами, похожими на бойницы. Он не выглядел заброшенным — наоборот, он был ухожен с педантичной тщательностью, — но в нем не было и намека на уют. Ухоженный, да, но живой ли? Он стоял молчаливый и неприступный, словно крепость, воздвигнутая не для жизни, а для отражения нападений внешнего мира. Или как усыпальница, склеп, призванный хранить мертвые тайны.
Алиса поднялась по широким, отполированным временем и дождями каменным ступеням к массивной дубовой двери, украшенной лишь тяжелыми железными петлями. Дверь открылась раньше, чем она успела найти звонок или поднять для стука дрожащую руку. На пороге стояла женщина лет пятидесяти, в строгом темном платье, доходившем до самых щиколоток. Ее лицо, испещренное сеточкой морщин, не выражало ни единой эмоции, оно было подобно маске, вырезанной из старого, высохшего дерева.
— Алиса Соколова? — голос у женщины был ровным и монотонным, как у автомата, отстукивающего заранее заданную программу.
Алиса лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Горло ее сжалось.
— Проходите. Вас ждут.
Ее впустили внутрь. Воздух в прихожей был прохладным, неподвижным и пахло старым деревом, воском для полировки и чем-то еще… неуловимым, чуть горьковатым. Как будто одиночеством, вековой пылью на забытых полках и угасшими эмоциями. Экономка, не представившись и не глядя на Алису, развернулась и повела ее по длинному, слабо освещенному коридору. Стены были обшиты темным деревом, а пол выложен полированным мрамором, и их шаги — Алисины робкие и неуверенные, и твердые, мерные шаги экономки — отдавались гулким эхом под высокими сводами. Алиса чувствовала, как по спине бегут мурашки. Она ловила себя на мысли, что краем глаза видит движение в боковых проходах, мелькание теней, но, поворачивая голову, обнаруживала лишь пустоту и густые тени. Ей казалось, что за ней наблюдают. Тысячи невидимых глаз, скрытых в резных орнаментах панелей, в складках тяжелых портьер, следят за каждым ее шагом. Взвешивают. Оценивают.
Словно собеседование уже началось.
Наконец они подошли к высокой, почти до потолка, двери. Экономка дважды четко, отрывисто постучала, и, не дожидаясь ответа, повернула массивную ручку и открыла ее.
— Прошу вас, — произнесла она тем же безжизненным тоном и отступила в сторону, пропуская Алису вперед. Словно впуская ее в клетку с тигром.
Огромный кабинет поражал размерами. Высокие потолки с лепниной, стены, от пола до потолка заставленные книгами в одинаковых темных переплетах. Алиса поежилась. Она любила книги, но эти тома не делали комнату уютной или обжитой. Они выглядели как старинные, бесценные артефакты в музее, к которым нельзя прикасаться, чье предназначение — не чтение, а создание атмосферы безжалостной интеллектуальной мощи. Громадный дубовый стол, похожий на алтарь, стоял у огромного окна, но сам хозяин кабинета сидел к нему спиной, в глубоком кожаном кресле, повернутом к окну. Алиса видела только его затылок и расслабленную кисть руки, лежащую на подлокотнике. Длинные, тонкие, удивительно изящные пальцы. Холеная бледная кожа, на которой играл свет из окна.
— Садитесь, — прозвучал тот самый голос, что она слушала накануне. Низкий, бархатный, начисто лишенный всякой теплоты и эмоциональной окраски.
Алиса несмело, почти на цыпочках, подошла к одинокому креслу, стоявшему перед столом, и опустилась на его край, стараясь занять как можно меньше места. Она сжала руки на коленях, чтобы скрыть предательскую дрожь в пальцах. В кабинете царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь размеренным, металлическим тиканьем старинных часов в темном углу. Часы отсчитывали секунды до неведомого ей финала.
— Ваше резюме довольно скудное, Алиса, — начал незнакомец, все еще не поворачиваясь. Голос оставался ровным, а каждое слово тяжело падало, как камень в колодец. —Неоконченное высшее. Нулевой опыт работы. Что заставило вас откликнуться на мое предложение? Что вы вообще могли в нем найти привлекательного?
Алиса сглотнула. Ее горло пересохло, словно она наглоталась пыли.