— Папа, папа, смотри! — кричал он, вбегая на кухню с новым, еще пахнущим свежей краской рисунком, размахивая им, как знаменем. — Это наша семья! Я нарисовал!
На кривом, но трогательном до слез рисунке были изображены три забавные фигурки — большая, с квадратными плечами, поменьше, с длинными волосами и совсем маленькая, с растопыренными ручками. Все трое держались за руки и улыбались огромными, до ушей, улыбками. На зеленой травке резвилась собака — их лабрадор Рекс, подобранный год назад в приюте.
Виктор взял сына на руки и подкинул его к потолку, вызывая визг восторга, и его лицо, когда-то бывшее непроницаемой маской, озарилось такой безграничной, чистой нежностью, которую в прошлой жизни Алиса не видела даже в самых смелых своих мечтах.
— Это самый прекрасный рисунок на свете, сынок. Мы обязательно повесим его на самом видном месте.
За завтраком на их кухне всегда царила легкая, радостная, почти праздничная атмосфера. Саша с восторгом и сбивчиво рассказывал о своем новом друге в детском саду, забавно коверкая его имя, Алиса делилась планами на день — сходить на рынок за свежими овощами, поработать над новой главой, а Виктор слушал их обоих с мягкой, спокойной улыбкой, иногда украдкой, под столом, касаясь руки жены, как бы проверяя, не сон ли это.
Он действительно стал другим. Совсем другим. Той тенью сверхъестественной силы, что осталась у него после добровольного «Очищения Пламенем», он теперь пользовался крайне редко и только по-хозяйски — чтобы достать с самой верхней полки любимую, потрепанную книжку Саши про паровозиков или незаметно поддержать Алису за локоть, когда она, уставшая, несла тяжелые сумки с продуктами. Но в девяносто девяти случаях из ста он был просто мужем и отцом — ходил на утренники и родительские собрания, с серьезным видом помогал решать детские задачки, чинил сломанные машинки и, к своему собственному удивлению, обнаружил в себе талант рассказчика невероятных сказок на ночь.
После завтрака, пропитанного запахом кофе и теплого хлеба, Виктор надевал свое простое, немаркое пальто, брал Сашу за руку и провожал его в детский сад, расположенный в двух кварталах. Эта ежедневная прогулка стала для них своим, особенным ритуалом отца и сына. Потом он шел в свой небольшой консультационный офис в центре города. Он нашел новое, неожиданное применение своим вековым знаниям и опыту — помогал предпринимателям и небольшим компаниям выходить из кризисных ситуаций. Не манипулируя, не контролируя и не подчиняя, как раньше, а советуя, направляя и делясь своей, купленной дорогой ценой, мудростью.
Алиса тем временем полностью посвятила себя семье и своему недавно открывшемуся писательскому дару. Ее первый роман, тонкая, глубокая психологическая драма о силе материнской любви и способности человека к возрождению, получил удивительно теплые отзывы критиков и, что важнее, нашел отклик в сердцах читателей. Иногда по вечерам, когда Саша уже спал, а за окном темнело, она садилась рядом с Виктором на диван и читала ему вслух новые, только что написанные главы, и он слушал, затаив дыхание, восхищаясь не только ее талантом, но и той удивительной силой духа, что сквозила в каждом слове.
— Знаешь, о чем я думала сегодня, пока готовила обед? — сказала как-то вечером Алиса, когда они сидели на своем маленьком балконе, заваленном ящиками с петуньями, и наблюдали, как за алыми облаками медленно тонет солнце.
— О чем, моя любовь? — он обнял ее за плечи, притягивая ближе, и его дыхание смешалось с ее дыханием.
— О том, что наша с тобой история... она очень похожа на тот старый, могучий дуб в нашем парке. Помнишь? Его когда-то, очень давно, сильно повредила молния, половина ствола обгорела, все думали — не выживет. Но посмотри на него сейчас — он стал только крепче, только мощнее, только красивее. И в глубоких трещинах его коры теперь растут самые нежные цветы.
Виктор прижал ее к себе так крепко, что у нее на мгновение перехватило дыхание.
— Ты — та самая молния, что разбудила меня ото многовекового сна, Алиса. И та самая живительная влага, что помогла мне снова вырасти. Уже другим. Лучшим.
В этот самый момент дверь в гостиную с шумом распахнулась, и на пороге появился Саша в синей пижаме с машинками, с растрепанными волосами и сияющими глазами.