— Мне нужна работа, — прошептала она, и ее голос прозвучал слабо и жалко.
— Всем нужна работа, — парировал мужчина, и в его бархатном тембре послышалась легкая, язвительная насмешка. — Это не ответ. Это констатация банального факта. Почему именно эта? Почему здесь?
— Я… я увидела адрес. Поняла, что это… серьезное место. Я готова много работать. Учиться. Я…
Она запнулась, чувствуя, как горит лицо.
Он медленно, почти театрально, повернул кресло. И вот, впервые, она увидела его лицо. Оно было не просто красивым. Оно было… острым, высеченным с нечеловеческой точностью. Резкие высокие скулы, прямой нос, тонкие, но четко очерченные губы. Темные волосы, зачесанные назад, открывали высокий лоб. А глаза… Глаза были светло-серыми, почти стального цвета. Холодными и пронзительными, совершенно равнодушными. Они изучали ее с таким аналитическим вниманием, словно их владелец видел не скромное платье и неубранные волосы, а самые потаенные мысли, страхи и надежды, всю ее несчастливую, жалкую сущность.
— Серьезное место, — повторил он, слегка склонив голову набок, как хищная птица, рассматривающая добычу. Его взгляд скользнул по ее лицу, по воротнику платья, по нервно сцепленным пальцам. — Вы боитесь, Алиса Соколова? Прямо сейчас, в этот самый момент, вы боитесь?
Вопрос застал ее врасплох. Незнакомец словно не просто спрашивал, он пытался обнажить ее душу.
— Я…
— Не лгите, — мягко, но не допуская возражений, прервал он. — Это единственное, чего я не потерплю. Никогда. Лжи.
Она глубоко вдохнула, заглядывая в эти ледяные, всевидящие глаза, и впервые за весь разговор нашла в себе каплю дерзости. Алиса ответила прямо:
— Да. Я боюсь.
Его губы тронула едва заметная, быстрая, как вспышка, тень улыбки. Не доброй, а оценивающей.
— Вы ответили искренне. Это уже что-то. Скажите, что вы знаете о контроле, Алиса?
— Контроле? — переспросила она, сбитая с толку этим неожиданным поворотом.
— Да. О власти одной воли над другой. О дисциплине. О границах, которые одна сторона устанавливает, а другая добровольно принимает. Вы читали «Джейн Эйр»? Ваше резюме намекает на любовь к классике.
— Читала, — выдавила Алиса, чувствуя, как в груди закипает что-то горячее, протестующее. Страх начал медленно отступать, уступая место странному, щекочущему нервы возмущению. Это было не собеседование. Это был допрос. Ее испытывали.
— Мистер Рочестер пытался подчинить Джейн, — продолжал мужчина. — Сломить ее волю, навязать ей свои правила игры. Как вы думаете, почему он потерпел неудачу?
Алиса почувствовала, как это горячее что-то поднимается из груди к горлу.
— Он не хотел ее ломать, — неожиданно для себя четко и громко сказала она, и голос ее окреп, обрел уверенность. — Он хотел, чтобы она приняла его добровольно. Со всеми его демонами и грехами. А она была слишком горда, чтобы принять условия, которые считала несправедливыми. Ее моральный стержень оказался сильнее его воли.
Незнакомец замер. Его пронзительный взгляд стал еще более пристальным и тяжелым. В кабинете повисла звенящая тишина, и тиканье часов зазвучало подобно ударам молота о наковальню.
— Гордость, — наконец произнес он, растягивая слово, как будто пробуя его на вкус. — Интересно. А что вы знаете о своих демонах, Алиса? О тех, что гонят вас сюда, в мой дом?
Прежде чем она успела найти ответ, он поднялся с кресла.
Он был высоким. Очень высоким и худощавым. И двигался он с кошачьей, бесшумной, почти зловещей грацией, которая, казалось, отрицала законы физики. Он обошел стол и остановился перед ней, над ней, заслоняя собой свет от окна. Она инстинктивно отклонилась назад, вжимаясь в мягкую спинку кресла, чувствуя, как бьется сердце в висках. Он медленно протянул руку. Не для рукопожатия равного с равным, а скорее как ритуал, как предложение.
— Виктор Орлов.
Алиса замерла на мгновение, глядя на его бледную изящную кисть, а затем, почти против своей воли, медленно подняла руку и вложила ее в его ладонь. Его пальцы были удивительно холодными, как отполированный мрамор. И при этом невероятно сильными, сжимающими ее пальцы с точно отмеренным, не болезненным, но не допускающим сопротивления давлением. Прикосновение было коротким, но оно словно обожгло ее кожу сухим электрическим разрядом, отдавшимся мягким гулом во всем теле. По коже пробежала странная, тревожная смесь первобытного страха и чего-то еще… какого-то темного, запретного, щекочущего душу любопытства.
— Работа личного ассистента требует абсолютной лояльности, — сказал Виктор, отступая на шаг и вновь возвращая безопасную дистанцию, но его взгляд, тяжелый и неумолимый, по-прежнему приковывал Алису к месту. — Полной доступности. Вы будете жить здесь, в особняке. Ваши личные вещи будут доставлены. У вас не будет фиксированного графика. Ваше время — днем и ночью — будет принадлежать мне. Вы откажетесь от претензий на личную жизнь. Вы не будете задавать лишних вопросов. Вы примете мои правила без обсуждений и сомнений.