Он медленно, словно давая ей прочувствовать каждый момент своего движения, обошел стол и устроился в кресле напротив. Его присутствие заполнило собой всю гигантскую комнату, оттеснив ее в крошечный, невидимый уголок.
— Завтра начинается ваша работа. Выучите правила. Первое: вы не входите в западное крыло. Ни под каким предлогом. Никогда. Второе: вы не задаете вопросов. Никаких. Но особенно — о моих делах, моих гостях и моих отлучках. Третье: вы всегда отвечаете, когда я вас зову. Неважно, который час, день это или ночь. Понятно?
Она кивнула, сжав под столом руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь. Ее сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Это была не работа. Это было рабство. Полное и безоговорочное. Но почему-то мысль схватить свой чемодан и бежать прочь даже не возникала. Цепкое, всепоглощающее любопытство — узнать, что скрывается за этой маской, за этими правилами, — оказалось сильнее первобытного страха.
— Почему? — все же вырвалось у нее, вопреки только что озвученному запрету. — Почему вы наняли именно меня? Вы были правы — мое резюме... оно слабое. У меня нет никаких навыков.
Он откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком. В его глазах вспыхнул тот самый опасный, предупреждающий огонек, который она уже видела раньше.
— Потому что вы — чистая страница, Алиса. На вас нет чужих надписей, никем не разлинованы поля. Никакого прошлого опыта, который бы вас испортил, исказил, сделал такой же циничной и предсказуемой, как все. Вы идеальная... заготовка.
Он встал, и его тень снова накрыла ее.
— Спокойной ночи, Алиса. Не заблудитесь в коридорах. Этот дом... он не любит непрошеных гостей. И помните — я всегда найду вас.
Он вышел так же бесшумно, как и появился, оставив ее одну в гробовой тишине столовой. Его слова — «заготовка» — эхом отдавались в ее сознании, пугая и завораживая одновременно. Что он собирался из нее вылепить? Какую роль ей предначертано играть? И что, черт побери, скрывалось в том самом, запретном западном крыле, что его нужно было охранять таким суровым табу?
Алиса поднялась в свою комнату, ее ноги были ватными. Ночь за огромным окном была абсолютно черной, безлунной, сад превратился в непроглядную стену тьмы. Она легла в центр огромной кровати, чувствуя себя крошечной, потерянной песчинкой в этом роскошном дворце. Но сквозь леденящий душу страх пробивалось странно щемящее, почти болезненное чувство ожидания. Она была здесь не случайно. Он видел в ней что-то. Что-то, чего не видела даже она сама. Какую-то силу, потенциал, тьму? И она должна была узнать, что. Она должна была понять правила этой игры, в которую ее втянули. Даже если понимание станет последним, что она узнает в этой жизни.
Первый день в лабиринте
Алиса проснулась от того, что замерзла. Холодный рассвет пробивался сквозь тяжелые портьеры, окрашивая серую комнату в свинцовые тона. Она провела почти бессонную ночь, ворочаясь на огромной кровати, прислушиваясь к каждому шороху в незнакомом доме. Каждый скрип половиц за стеной заставлял ее сердце бешено колотиться. Ей казалось, что вот-вот откроется дверь, и он войдет. Виктор. Хозяин этого места и теперь — ее жизни.
Она выбралась из-под тяжелого одеяла, которое так и не согрелось за ночь, и босиком подошла к окну. Сад в утреннем свете казался менее зловещим, но не менее чужим. Запущенные аллеи, заросший пруд, скамейки, покрытые мхом. Красота здесь была печальной и заброшенной, как и все в этом доме.
Внезапно тихий стук в дверь заставил ее вздрогнуть.
— Войдите, — сдавленно произнесла она.
Дверь открылась, и в комнату вошла Мария с подносом. На нем стоял завтрак — изящная фарфоровая чашка с кофе, круассан, маленькая вазочка с джемом.
— Господин Орлов ждет вас в кабинете через полчаса, — сухо сообщила экономка, ставя поднос на туалетный стол. — Не опаздывайте.
Алиса молча кивнула. Когда дверь закрылась, она почувствовала, как по телу разливается странная смесь страха и возбуждения. Он ждет ее. Игра начинается.
Она быстро умылась, надела свое второе, такое же скромное платье, и снова собрала волосы в тугой пучок. Осматривая свое отражение в зеркале, она пыталась разглядеть в нем ту самую «чистую страницу», о которой говорил Виктор. Она видела лишь испуганную девушку с слишком большими глазами на бледном лице.
«Что я делаю здесь? — пронеслось в голове. — Я должна бежать. Сейчас же. Пока не поздно. Взять свой чемодан и просто уйти».