Когда звонок завершился, Лина снова ощутила ту странную смесь спокойствия и тревоги, которая всегда появлялась перед важными решениями. Медосмотр и командировка — это всего лишь работа, но она понимала: в ближайшие дни многое станет яснее, и многое придётся расставлять по местам.
Вечер прошёл тихо. Лина проверила документы, подготовила отчёты и, закрыв ноутбук, наконец позволила себе расслабиться. Завтра будет новый день — день, когда она должна была пройти медосмотр и показать себе, что способна сочетать личное и профессиональное, не теряя ни того, ни другого.
Она знала одно: порядок и дисциплина станут её союзниками, а личные дела — пусть ждут. Но мысль о Натане тихо теплилась где-то внутри, мягко напоминая, что некоторые решения невозможно отложить навсегда.
Глава 18
Когда тишина внутри громче музыки
Вечер начинался спокойно. Слишком спокойно для Натана.
Квартира была залита мягким светом, город за окном жил своей жизнью, а он ходил из комнаты в комнату, словно чего-то ждал. Телефон лежал на столе экраном вверх — привычка последних дней. Сообщений от Лины не было, и это раздражало сильнее, чем если бы она написала холодное «нам нужно поговорить».
Он налил себе воды, сделал глоток и усмехнулся.
— Ты взрослый мужик, — пробормотал он себе под нос. — Не подросток.
Телефон завибрировал.
Макс:
Мы уже в клубе. Где ты пропал?
Натан посмотрел на экран, поколебался секунду — и набрал ответ:
Скоро буду.
Почти сразу зазвонил телефон. Имя отца высветилось на экране.
— Да, пап.
— Натан, — голос Рамиля был собранным, но напряжённым. — В Америке возникла проблема. Детали не по телефону. Тебе нужно вылетать завтра вечером.
— Завтра?.. — Натан нахмурился. — Это серьёзно?
— Да. И неожиданно. Сегодня отдохни, но будь на связи.
Разговор оборвался. Натан медленно выдохнул. Америка, отъезд, неопределённость — всё это накладывалось на Лину, на её спокойный отказ от клуба, на поцелуй, который он никак не мог выкинуть из головы.
Он надел куртку и вышел.
В клубе было шумно, как всегда. Музыка била в грудь, свет резал глаза, а знакомые лица создавали иллюзию простоты — будто ничего в жизни не меняется.
— О, вот и он! — Макс хлопнул его по плечу. — Мы уже думали, ты слился.
— Почти, — усмехнулся Натан. — Налей.
Они устроились за высоким столом. Кто-то заказал бутылку, кто-то сразу вторую.
— Слушай, — Макс наклонился ближе, перекрикивая музыку. — Это правда, что ты теперь… ну… почти занят?
Натан усмехнулся, но улыбка вышла кривой.
— Почти — хорошее слово.
— Ого, — протянул кто-то из компании. — Наш Натан и «почти занят» в одном предложении. Мир точно перевернулся.
— Да ладно, — добавил другой. — Мы ещё не видели ту самую?
Натан пожал плечами.
— И не увидите.
— Почему это? — Макс приподнял бровь. — Серьёзно всё?
Натан сделал глоток. Алкоголь обжёг горло, но не принёс облегчения.
— Я не знаю, — честно сказал он. — Но, кажется, если всё пойдёт дальше… я уже не буду свободен.
Слова повисли в воздухе. На секунду даже музыка будто стала тише.
— Чёрт, — присвистнул Макс. — Вот это новости. За это точно надо выпить.
Они выпили. Потом ещё. Разговоры потекли легче — о делах, о планах, о старых историях. Девушки за соседним столиком смеялись слишком громко, одна из них иногда бросала на Натана заинтересованные взгляды.
— Она на тебя смотрит, — заметил Макс с ухмылкой. — Хочешь — познакомлю.
— Мне сейчас не до этого, — отмахнулся Натан.
Но «не до этого» постепенно размывалось. Мысли о скором отъезде, о неопределённости с Линой, о том, что он сам предложил паузу, давили изнутри. Алкоголь делал своё дело: границы становились мягче, решения — проще.
— Ты сегодня какой-то не свой, — сказала та самая девушка, оказавшись рядом. — Всё нормально?
— Да, — автоматически ответил он. — Просто… много всего.
— Тогда тебе точно нужен отдых, — улыбнулась она.
Дом встретил его тишиной. Слишком резкий контраст после клуба. Куртка упала на пол, свет в коридоре был приглушённым. Он поймал себя на том, что ищет глазами не её, а другую — ту, которая сейчас, вероятно, готовится к завтрашнему медосмотру.
— Лина… — сорвалось с его губ почти случайно.
— Что? — переспросила девушка.
— Ничего, — он отвёл взгляд. — Прости.
Но позже имя снова прозвучало — тихо, почти бессознательно. Он знал, что делает ошибку. Знал — и всё равно не остановился.