Лина кивнула. Ей хотелось верить.
— Я принесла игрушки, — сказала она, приподнимая пакеты.
— Пойдём, дети сейчас в игровой.
Они вошли в просторную комнату. Шум, смех, беготня. Дети сразу заметили пакеты, но воспитательница жестом остановила их.
— Сейчас, — сказала она мягко.
Лина начала раскладывать игрушки, и вдруг — словно что-то потянуло её в сторону.
У окна.
Там стояла девочка.
Совсем маленькая. Года два, не больше. Светлые волосы, мягкие, почти белые. Большие глаза — слишком серьёзные для такого возраста. Она стояла, прислонившись лбом к стеклу, и сосала палец, глядя куда-то наружу.
Одна.
Не плакала. Не звала. Просто ждала — непонятно чего.
У Лины перехватило дыхание.
Я, — мелькнуло в голове.
Это же я.
Та же поза. То же одиночество. Та же тишина вокруг.
— Кто это? — шёпотом спросила Лина.
Наталья Петровна подошла ближе, тоже посмотрела на девочку.
— Новенькая. Недавно привезли. Тихая. Почти не говорит.
Лина сделала шаг к ней, потом ещё один. Присела рядом, не касаясь.
— Привет, — сказала она тихо.
Девочка медленно повернула голову и посмотрела на неё. Взгляд был внимательный, глубокий, словно она уже знала слишком много.
Лина улыбнулась — осторожно, чтобы не спугнуть.
И в этот момент она поняла:
иногда прошлое не просто возвращается.
Иногда оно смотрит на тебя глазами маленького ангела — и ждёт, что ты сделаешь дальше.
Девочка всё ещё стояла рядом, совсем близко. Так близко, что Лина чувствовала её дыхание — тёплое, неровное. Она не решалась прикоснуться первой, будто боялась спугнуть это хрупкое доверие.
Лина опустила взгляд на пакет с игрушками. Руки вдруг начали дрожать — странно, неожиданно, как будто она делала нечто куда более важное, чем просто доставала подарок.
Она вынула куклу.
Красивая, в светлом платье, с мягкими волосами и добрыми глазами. Лина даже не помнила, почему выбрала именно её, но теперь понимала — по-другому и не могло быть.
Она протянула куклу девочке.
— Бери, — сказала тихо, почти шёпотом. — Это тебе.
Девочка посмотрела сначала на куклу, потом на Лину. Медленно, очень осторожно, словно проверяя — не исчезнет ли это чудо. Потом маленькие пальчики сомкнулись вокруг игрушки.
И вдруг…
Она улыбнулась.
Не широко, не сразу — сначала уголками губ, потом чуть заметно, но это была настоящая улыбка. Живая. Настоящая.
Девочка подняла глаза на Лину, внимательно, серьёзно, словно пыталась понять, кто она для неё.
— Ма?.. — неуверенно сказала она.
Лина застыла.
— Ма, — повторила девочка уже увереннее, и сделала шаг вперёд.
А потом просто обняла её.
Крепко, по-детски, уткнувшись лицом в её живот, прижимая куклу одной рукой, а другой цепляясь за пальто Лины.
В груди что-то оборвалось.
Лина опустилась на колени, не зная, что делать, куда девать руки, как дышать. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно всем.
— Это ангелочек, — тихо сказала Наталья Петровна, стоя рядом. — Её зовут Аурелия. Но я зову её Лия.
Она посмотрела на Лину внимательно, долго, словно что-то складывалось у неё в голове.
— Лина и Лия… — задумчиво произнесла она. — Созвучно, правда?
Лина не ответила. Она просто гладила девочку по спине, осторожно, боясь причинить боль.
Лия отпустила её сама. Посмотрела ещё раз, крепче прижала куклу к груди и пошла в угол комнаты. Села там, поджав ножки, и начала покачиваться, обнимая подарок, будто он был самым надёжным в мире.
Лина смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри что-то необратимо меняется.
— Пойдём, — тихо сказала Наталья Петровна. — В кабинет.
Кабинет был маленький, с потёртым столом и шкафами, полными папок. Наталья Петровна села, тяжело вздохнула и сцепила пальцы.
— Лия у нас совсем недавно, — начала она. — Родители погибли. Авария. Лобовое столкновение. Шансов не было.
Лина закрыла глаза на секунду.
— Родственников нет, — продолжила воспитательница. — Никого. Совсем.
— А… — Лина сглотнула. — Почему её не забрали?
Наталья Петровна отвела взгляд.
— Сердце, — сказала она тихо. — Врожденный порок. Не критический сейчас, но… требуется наблюдение, возможно операция в будущем. Люди боятся. Боятся ответственности, боятся больниц, боятся боли. Боятся любить, если вдруг…
Она не договорила.
— Поэтому она здесь, — закончила за неё Лина.
— Да, — кивнула Наталья Петровна. — И, наверное, будет здесь долго.