Мой казахстанский (не могу его назвать казахским, потому что по нации он узбек) друг стал настоящим гурманом и любимым его блюдом была жаренная на углях форель, обязательно только что в пруду одного из пригородных кафе. Патас не ленился и ездил за туда за тридцать километров от города чуть ли не каждый день, да через день. Ещё одним из его любимых мест было кафе - ресторан его старого знакомого на центральном проспекте, где шеф-поваром был, как его все звали большой Гоги (действительно большой и в высоту и в ширину) - грузин, которого Юра – знакомый чей это был ресторан, пригласил специально из Тбилиси и надо отдать ему должное, такого шашлыка я действительно раньше не ел, да и вообще и шашлык от «Большого Гоги» и форель на углях из пруда и даже утренняя каша в одной из кондитерских, по праву можно было назвать не дешёвыми «понтами», а действительно произведениями кулинарного искусства. Во всех вечерних поездках его сопровождала главный бухгалтер и как я понял, кроме того, главный консультант по финансовым вопросам эффектная шатенка лет тридцати с небольшим с безупречной фигурой. И хотя Патас был женат, но жену его за всё время видел только один-два раза и ни разу не видел, чтобы вечером его сопровождал кто-то кроме Регины (так звали главбуха). Это была его жизнь и била она ключом, и, хотя двадцать лет естественно не могли остаться бесследными, однако на мне они оставили гораздо больший след и с принятием ислама, мои ценности изменились диаметрально.
Патас снял для меня отдельную квартиру – двушку с евроремонтом и всеми удобствами в той же части города, где у него был собственный рынок, производственная база с крупнейшими в области холодильными мощностями и крупнейшим производством мороженого в Казахстане. На этой же базе располагался его центральный офис.
«Живи, брат, сколько душе угодно», – говорил он, размахивая рукой.
Днём, когда мой друг был занят по работе (а дела у него шли, судя по всему, очень неплохо), я в основном бездельничал в квартире, изучал новости, читал интернет.
Как-то на восьмой-десятый день моего пребывания в гостях у Патаса, я приехал к нему в офис средь бела дня. «Брат, бесконечно долго висеть у тебя на шее я не могу, да и не в моих это правилах. Я ведь, честно говоря, приехал сюда не только и даже не столько в гости. Сам знаешь, что у нас в стране творится..., а у меня сыну 19 лет, и мне его отправлять в эту мясорубку не хочется, ну прям от слова «СОВСЕМ». Поэтому, если есть возможность, то я бы поработал у тебя тут на каком-нибудь направлении, да и сын у меня толковый мальчишка, тоже мог бы тут тебе пригодиться».
Выслушав внимательно, не перебивая этот мой монолог, Патас помолчал несколько секунд с задумчивым выражением лица, затем сказал: «Ладно, давай торопиться не будем. Я помозгую, потом вернёмся к этому разговору».
На третьей неделе моего пребывания Патас пригласил меня на серьёзный разговор. Мы сидели в его кабинете – солидная обстановка, кожаные кресла, портреты каких-то казахских деятелей на стенах.
– Ильдар, брат, – начал он, наливая зелёный чай в красивые чашки из дорогого сервиза, – я могу дать тебе и жильё, и работу. Место найдётся – у меня несколько фирм, везде нужны толковые люди. Зарплата будет нормальная, жить сможешь достойно.
Я молча кивнул, чувствуя, что дальше будет «но».
– Но, – продолжил Патас, и я мысленно усмехнулся своей прозорливости, – оградить тебя от местных мусоров в случае, если на тебя или твоего сына будет запрос от ментов или фэсов[3] из России, я не смогу. Несмотря на всех моих влиятельных друзей. Понимаешь? Если российские органы захотят тебя вернуть – я буду бессилен.
Он замолчал, держа красивую чашку, обняв её двумя ладонями, как будь-то грея руки, а затем добавил:
– Хотя, я тут проконсультировался с юристом. Он говорит, что можно оформить ВНЖ в Казахстане, и тогда от российских силовиков отмазаться будет гораздо проще. Официальный статус – это не шутки, понимаешь?
Я отхлебнул зелёный чай и задумался. С одной стороны, ВНЖ в Казахстане – это определённая защита. С другой стороны...
В один из тех дней, когда я бездельничал, лёжа на кровати в квартире, снятой для
меня Патасом, листая YouTube, я наткнулся на несколько роликов о каком-то приложении СВР-1, запущенном правительством США. В них блогеры клялись, что благодаря этому приложению можно практически беспроблемно пройти и легализоваться в штатах. Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, но... а что если?
Во время того разговора, те самые ролики из YouTube всплыли в памяти с новой силой. Там чётко говорилось: если оформишь ВНЖ в третьей стране, то вероятность получения убежища в США уменьшается в разы. Логика американских миграционных органов проста и жестока – надо доказывать, что тебе грозит опасность не только в России, но и в Казахстане..., а это уже совсем другой уровень доказательства.