Мы не торопясь пили чай, болтали, вспоминая былые времена, что не мешало мне размышлять. Казахстан – и все безвизовые страны — как дверь, которая захлопывается за твоей спиной: зайти легко, но внутри — ни работы, ни будущего, только вечный страх, что за тобой уже выехали из какого нибудь следственного комитета, прокуратуры или полиции иже с ними. «Безвиз» это временное убежище, не более того. Америка же манила хоть каким-то шансом на человеческое будущее и как я тогда думал – безопасность. Да, там были какие-то упоминания про детеншены, но ютуб показывал их как что-то редкое, почти мифическое. В тех же ютуб-роликах детеншены упоминались мельком, будто досадная формальность, а не правило. Английский открывал двери, а не захлопывал их. Риск? Да. Но альтернатива — жизнь в постоянном страхе, либо участь бессловесной твари, не смеющей слова сказать против правового беспредела. Главное — попасть, а там...
Может быть, стоит попробовать? Америка – это совсем другой уровень защиты, другие возможности...[4]
Тогда я ещё не понимал, что Америка — это не просто страна возможностей, а лабиринт, где одни двери ведут к свободе, а другие — в ледяные камеры с кондиционерами на полную мощность. Но в тот момент я верил в другое. Ютуб показывал два пути: вечное подполье в «лёгких» странах или сложный, но возможный маршрут в Штаты. Детеншены? Да, пару раз мелькнуло в рекомендациях, но как что-то далёкое — вроде предупреждения «осторожно, скользко». Тогда я думал там можно было начать заново. Что там ты будешь не как беглец, а как человек. И я выбрал путь, где хотя бы есть слово «Возможно».
Пыльная обочина трассы за последней заправкой. После телефонного звонка Патаса я припарковал свой неприметный Ларгус у автобусной остановки. Через десять минут в зеркале – клубы пыли, разрезаемые длинным белым силуэтом. Белоснежный Lexus LX мягко притормозил впереди, встал чуть наискосок, перекрыв полосу, как барьер между мной и степью.
Дверь открылась . Ни резких движений, ни суеты. Патас вышел как всегда, неторопливо, с грацией большой кошки. Он выпрямился, поправил рукав рубашки, не глядя. Движения были плавными, каждое мышечное усилие рассчитано, экономно, но таило в себе скрытую мощь. Он подошел, не спеша, по растрескавшемуся асфальту, его тень легла на капот моей машины.
«Ну что, брат, погнал?» – голос был спокойным, как всегда, но в глазах читалось что-то тяжелее обычного.
Дорога дальняя, Ильдар-ага, – сказал он, кинувувесистый конверт через открытое окно водительской двери на пассажирское сидение. – На первое время. Там номера... мои люди в Алматы, если что».
«Береги себя. Доберёшься – позвони». Кивок. Никаких долгих речей. Он развернулся с той же хищной плавностью и пошел обратно к своему белому кораблю. Не оглядываясь. Дверь Lexus’а мягко захлопнулась.
Я сел, за руль своего ларгуса, прислушиваясь к ровной работе заведённого двигателя, который не мог заглушить тишину, воцарившуюся после его ухода, и глядя в зеркало на удаляющийся белый прямоугольник, пока его не поглотила марево пыли и дороги.
Я остался один на краю мира, с конвертом и шелестом мотора.
[1] Юните – здание
[2] «узбечка» (жарг.) – кафе узбекской кухни (обычно халяльное) основанное выходцами из Узбекистана, где традиционно готовят повара того же региона, что придаёт заведению аутентичный колорит и характерные вкусы среднеазиатской вообще и в частности узбекской кухни
[3] Менты(жарг.) – Сотрудники МВД (полиция), Фэсы (жарг.)– Сотрудники ФСБ
[4] Но там и риски совсем иные. Те же детеншены, о которых упоминалось в ютубе – это не шутки, но слышал я о них всего в одном или двух роликах, да и то эта тема там затрагивалась как-то вскользь, как нечто из ряда вон выходящее с возможностью там оказаться только на 2-3 месяца. А мне с моей богатой «героической» биографией не понаслышке было известно, что вряд ли какой-то детеншн может быть хуже российской тюрьмы?
- Следующая книга цикла →
Автор приостановил выкладку новых эпизодов