Вскоре вновь прибежал сотник, требуя, чтобы Сергей сам посмотрел товар. Никитин всех рабынь раздел и лично осмотрел. Троих отобранных Медведем, он забраковал. У одной были подозрительные высыпания пониже живота, у другой были вздувшиеся лимфатические узлы, у третьей не понравился язык и язвочки вокруг рта. Никаких особых эмоций эти раздетые женщины у него не вызвали, сейчас он был просто врачом на медосмотре, да и на что смотреть. Безучастные, покорные ко всему готовые лица, да и уровень низкий, все принадлежали к человеческой расе. Для его дружинников в самый раз, но не для него. Больше у купца ничего интересного не было.
Торговцы живым товаром, стали с тех пор довольно часто заворачивать к нему. Сергей охотно покупал мастеров и ремесленников. С мужчинами-рабами заключался контракт. Три года купленный раб носил ошейник и получал небольшие деньги, потом ошейник снимался, и у него появлялся выбор или идти на все четыре стороны или остаться и работать за хорошие деньги.
Правда, Никитин так поступал только с мужчинами-рабами, что делать с женщинами он так и не решил окончательно. Свобода в этом мире, была больше мужской привилегией, и что эти женщины стали бы делать с этой свободой, было непонятно. Большинству из них было просто некуда идти.
Землянин как мог, облегчал им их незавидную участь, те из его дружинников, кто вел с рабынями довольно грубо, с ходу получал двадцать плетей, но большего он пока не мог ничего сделать для них. Он надеялся в будущем всё-таки выдать их всех замуж, но до этого будущего ещё надо было дожить.
Дни летели. Недели через три местность преобразилась — все сгоревшие дома были разобраны, а вдоль дороги протянулся двухметровый, длинный, хоть и редкий, частокол со рвом. В одном углу, ближе к воротам, даже построили небольшую вышку для наблюдения за дорогой.
Никитину как обычно повезло — по тракту постоянно проходило множество самого разнообразного люда. За это время он нанял две артели строителей со своим инструментом, которые теперь заканчивали отделку большой гостиницы и барака за ней. Каменщики заканчивали постройку печи — пока ещё для сушки кирпичей, потом они из этих кирпичей будут класть домну, потом… потом много ещё чего нужно будет делать.
Множество путешественников было готово за небольшие деньги, а то и за возможность плотно пообедать заняться какой-нибудь чёрной работой — копать ров, тесать камень или дробить его в щебень, работы хватало на всех. Некоторым из них, кто не ленился, Сергей предлагал остаться у них. Так время и летело — в трудах и заботах…
Землянин вышел на дорогу и огляделся. Длинный ряд неплотно пригнанных брёвен с белыми заострёнными концами, уходил вдаль, в башенке маячил силуэт часового. Чуть дальше тоже шёл частокол из разносортных деревьев, но пониже, метра полтора в высоту — там Сергей планировал ставить на отдых большие караваны.
Там весело стучало несколько топоров и один, за одним поднимались столбы. Вскоре там вырастут навесы для тех, кто не особо склонен переплачивать за проживание в гостинице. Лесу вокруг сильно поубавилось, и теперь можно было разглядеть изгиб речки, которая раньше не была видна из-за деревьев.
Справа и слева от дороги на пепелищах выросли ряды палаток, а кое-где уже потихоньку начали закладываться дома. Крестьяне, которые переехали вместе с ним, пока жили в палатках больших и малых, но вскоре все они надеялись получить свой дом, а пока спешно распахивались все свободные окрестные земли и готовились к посевной. Так что в скором времени в его маленьком феоде будут свои продукты.
Следующим шагом станет закладка трёх новых домен и нескольких кузен. Ближе к реке он планировал разместить несколько мастерских, так что строителям и плотникам здесь ещё много предстояло потрудиться.
— Так! Всё ли я вспомнил? — подумал Никитин, уже несколько одуревший от всей этой суеты требовавшей его личного участия. — Ах да забыл! Нужно будет сделать нечто вроде полосы препятствий, для моих орлов, и это даже нужнее сейчас чем мастерские. Надо бы ещё не забыть набросать проект водного колеса…. Ох, Бог ты мой на кого бы это всё скинуть?! Не на кого, всё на мне!
Его размышления прервал грубый окрик. Никитин торопливо сошёл с дороги, уступая дорогу повозкам. Около гостиницы остановилось несколько повозок. С передней спрыгнул толстый мужчина, судя по добротной куртке, купец или охранник и поспешил к открытым воротам. Минут через пять их караван уже втягивался за частокол. Там уже сейчас можно было разместить несколько сотен фургонов, и купцы потихоньку начинали здесь останавливаться, пополняя его кошелёк.