На второй день на пути им попалось несколько ветхих лачуг, потом — заброшенная деревушка, в которой почему-то было очень мало народу. Те немногочисленные жители, которых Девлину и его спутникам удалось встретить, глядели на путешественников хмуро, со страхом и подозрением. Расспросив их, Девлин выяснил, что пропавший сборщик налогов был в деревне два месяца назад, а спустя месяц после этого приезжали дружинники барона, которые разыскивали асессора.
За два дня отряд миновал еще несколько деревень, похожих на первую. Их обитатели жили в ужасной нищете и были до крайности запуганы. Девлин не понимал причин этого. Земля здесь была плодородной, климат — благоприятным, так почему бы фермерам не вести крепкое хозяйство, собирая хороший урожай?.. Несмотря на то, что крестьяне находились на грани голодной смерти, никто из них и слова не сказал против барона Эгеслика.
Недоброе предчувствие, которое привело Девлина в Коринт, росло с каждым часом. Здесь творилось что-то странное. Ответов Девлин пока не находил, а вот вопросов возникало все больше. Он начал злиться. Время учтивого обхождения прошло — в следующей деревне он не потерпит уклончивых ответов и выдумок, которыми его до сих пор потчевали жители Коринта. Девлин решил, что на этот раз обязательно добьется от них правды.
Однако его план пошел вкривь и вкось с самого начала. Кто-то из обитателей деревушки разглядел приближающийся отряд, и Девлину осталось только смотреть, как примерно полтора десятка крестьян врассыпную бросились к сосновому лесу и исчезли в чаще.
— Послать за ними? — обернулся к Девлину прапорщик Миккельсон.
— Не надо, — ответил Девлин. — Подождем. Не все же сбежали, как зайцы. Поищем тех, у кого хватило смелости остаться, с ними и поговорим.
Что вызвало панику среди жителей деревни? Кто напугал их раньше — лесные разбойники или работорговцы, о которых упоминал хозяин таверны? А может, крестьяне боятся людей барона?
В деревне стояла зловещая тишина — ни лая собак, ни кудахтанья кур. И ни души.
В первой хижине, куда заглянул Девлин, не было двери и оконных ставень. На месте второй осталась лишь обгорелые руины. Дальше стояло еще с десяток покосившихся лачуг. Кое-где были заметны попытки их обитателей с грехом пополам залатать дыры в крыше и укрепить стены.
— На деревню напали. С оружием, — изрек прапорщик Миккельсон, обводя взглядом царившую вокруг разруху. — Скорее всего прошлым летом или осенью.
— Пожалуй, — согласился Девлин. От него тоже не ускользнули явные следы вооруженного разбоя. Эту дверь сорвало с петель не ураганом, а стена обвалилась не из-за того, что подгнила. Здесь поработал топор. — Я должен выяснить, что тут произошло, — сказал Девлин, соскочив с лошади. — Лейтенант, прапорщик, прикажите бойцам найти мне кого-нибудь из местных.
Миккельсон отправил солдат в лес на поиски сбежавших крестьян, а Дидрик вместе со стражниками принялся обыскивать хижины.
— Не нравится мне это, — сказал подошедший Стивен. — Если пираты с моря грабят прибрежные деревни, почему лорд Эгеслик не доложил королю?
— Хороший вопрос, — заметил Девлин.
На дальнем конце деревни послышался шум, потом раздался крик стражников:
— Нашли! Мы нашли!
Девлин поспешил на голоса. Из-за угла хижины показались Фрейя и Сигни, которые наполовину несли на руках, наполовину волокли по земле старуху.
— Пустите меня! Пустите! — визжала та, яростно отбиваясь.
— Отпустите эту добрую женщину, — приказал Девлин.
Фрейя и Сигни переглянулись и поставили старуху на землю. На щеке у Сигни красовались свежие царапины, а под глазом у Фрейи уже начал наливаться синяк. Девлин спрятал улыбку.
— Добрая женщина, я хочу поговорить с тобой, — обратился он к старухе.
Высохшая и сгорбленная, она едва доходила Девлину до пояса, но когда выпрямилась, в ее взгляде сквозило такое достоинство, словно она была не крестьянкой в рваных лохмотьях, а герцогиней, облаченной в шелка и бархат.
— Мне нечего тебе сказать!
— Как тебя зовут? — спросил Девлин, опускаясь на одно колено, чтобы смотреть ей в лицо.
— Наина. Наина, жена Одина, хотя мой муж вот уже двенадцать лет как мертв, да упокоят Боги его душу. — Голос старухи дрожал, хотя глаз она не отводила.
Девлин видел, что женщина боится, но у нее сильный характер, и своего страха она не выдаст. Он вдруг ощутил непонятную близость с этой свирепой старухой.
— Наина, я — Девлин из Дункейра, сын Кэмерона и Талайт, — мягко сказал он, представившись так, как сделал бы это перед кейрийкой. — Я — Избранный, посланный Богами защищать королевство и народ Джорска.
Наина замигала и потерла глаза.
— С чего это я должна тебе верить?
Девлин вытянул левую руку с перстнем и четко произнес:
— Клянусь своим именем и всем, что дорого моему сердцу, — мои слова правдивы. Я — Избранный.
Рубин в перстне начал разгораться все ярче, пока его блеск не стал нестерпимым.
Наина в изумлении раскрыла рот, как и те в отряде, кто стоял рядом и раньше не видел действия чар перстня. Удовлетворенный эффектом Девлин повернул перстень камнем внутрь и зажал его в кулаке, но сияние рубина пробивалось даже сквозь его плоть, высвечивая суставы под кожей.
— Ты служишь барону? — с подозрением спросила старуха, в глазах которой страх смешался с надеждой.
— Нет, — покачал головой Девлин, — я служу королевству. Скажи мне, добрая женщина, почему люди так испугались? Какое несчастье постигло тебя и твоих соседей?
Наина схватила Девлина за руку и зажала ее в своих ладонях. Ее пожатие оказалось на удивление крепким.
— Все убежали, потому что приняли вас за людей барона. Нас осталось совсем мало. Все, кто мог, давно покинули эти места — переселились к родне, подальше от моря, или подались на заработки в город. Мы остались умирать. Нас постоянно грабят морские пираты, а последние крохи забирают себе прислужники барона. Он называет это налогом, платой за то, что защищает нас. — Голос женщины дрогнул от негодования.
Ее слова подтверждали увиденное. Неудивительно, что крестьяне, зажатые в тиски непомерно высокими налогами и поборами пиратов, страдают от жестокой нужды. Но это лишь часть загадки. Зачем барону Эгеслику так поступать? И дураку ясно, что налоги нельзя раздувать до бесконечности. Люди и так уже бегут из прибрежных деревень, а скоро начнут покидать и земли самого барона. С кого тогда собирать налоги?
— К вам приезжал асессор Брунин, верно? — спросил Девлин, страшась услышать ответ.
— Да, — кивнула старуха, — но нам нечем было ему заплатить. Он пообещал прислать сюда стражников барона и выгнать нас из наших домов. Поэтому все так испугались, завидев вас.
— Так испугались, что прикончили Брунина, да? Чтобы барон ничего не узнал?
— Нет, нет, — затрясла головой Наина. — Мы и подумать не смели о таком злодействе.
Девлину очень хотелось ей верить, но по ее же словам выходило, что крестьяне вполне могли быть замешаны в исчезновении сборщика налогов. Не обязательно, что это именно здешние жители. Причины избавиться от ненавистного чиновника были у крестьян из любой деревни, лежавшей на пути Брунина.
— Спасибо тебе, добрая женщина, — сказал Девлин, высвобождая руку и поднимаясь. Он поклонился старухе и подождал, пока Бейра и Сигни осторожно отвели ее обратно в дом. После этого он повернулся к лейтенанту Дидрику.
— Найди Миккельсона и скажи ему, чтобы крестьян держали раздельно, пока мы не допросим каждого. Проверь, говорят ли они то же, что и старуха. И пусть стражники еще раз обыщут дома. Мы могли кого-нибудь не заметить.
— Будет сделано, — отсалютовал Дидрик.
В итоге они обнаружили двенадцать человек — тех, кто остался в деревне, когда-то насчитывавшей больше ста душ. Все они оказались либо глубокими стариками, либо бедняками, впавшими в такое отчаяние, что даже не находили в себе сил отправиться на поиски лучшей доли. Все опрошенные подтвердили рассказ Наины. Асессор приезжал в деревню и угрожал крестьянам, но уехал отсюда целым и невредимым.