Уютная постель, нагретая от солнечных лучей, весь день пробивающихся через широкое окно, а потом, будто сдавшись, уходящих за горизонт, была поистине королевских размеров.
Комната тонула в густом мраке, тянущем свои руки к лицу ведьмы. Черные волосы разметались по подушке, ночная рубашка задралась, открывая стройные ноги, а на лице девушки была нарисована беззаботность.
Ей снова снился Валхеор. Правда, сейчас она, как не пыталась, не могла дотянуться до фейри. Казалось, вот он, протяни руку, но, стоило ей сделать шаг, как его фигура, окутанная дымкой, растворялась во мгле.
На лице ведьмы проступила морщинка, выдавая ее недовольство. Она так же лежала в своей кровати и даже не шевелилась, но вот другая «она» в это время бежала по лесу, в попытке добраться до высшего, ставшего за эти два года для нее кем-то сродни второму отцу.
Валхеор никогда не попрекал ее, не поучал, даже если был недоволен какой-нибудь ее выходкой. Ринара не понимала, отчего ей выпала такая честь. Высшее существо равное по силе с самой природой и она, пусть и сильный, но все же смертный маг. Но он пояснил и это.
В тот роковой день, когда ее прежняя жизнь перевернулась, в тот миг, когда она занесла руку, охваченную первозданным огнем, и сожгла заживо Жанье, именно тогда они впервые встретились. Валхеор не относился к знати, как бы сказали у нас, он не был одним из тех, кто всем заправлял, посему ему было не чуждо слияние, пусть и временное, с телом ведьмы. Смертной. Как бы сказали его собратья.
В тот момент, когда он ее руками испепелил ту, что посмела покуситься на запретное, их души соприкоснулись, оставляя отпечаток как в душе Ринары, так и Валхеора. У фейри ее нет, так как они сами по себе душа горных лесов, склонов, долин, они бессмертны, как и само понятие души.
Жанье помогала темному магу в его начинаниях, желала возродить ногицунэ, так же, как и он. За это она и поплатилась. Фейри испокон веков презирали, люто ненавидели кицунэ смерти, ведь они были той частью жизненных весов, которая их уравновешивала. А две половины одного целого не могут друг друга любить, они слишком разные для этого.
Дыхание ведьмы стало частым, а на лице появилась испарина. Все ее попытки достучаться до высшего пошли крахом. Что-то или кто-то глушил их, казалось бы, вечную связь душ. И только одному существу это под силу. Ведь фейри ненавидят ногицунэ, и жить бок обок с ними не могут.
*
Она проснулась, но глаз раскрыть не спешила, задумавшись о том, что ей приснилось и что бы это значило. Все сны с участием фейри она помнила «от» и «до» так же, как и вещие.
Ее кожу опалило дыхание, такое чуждое для нее, будто проникающее в самые потаенные уголки ее сознания, добирающееся до самой ее сути.
Вздрогнув, она попыталась открыть глаза, но тщетно, они ее не слушались, будто боясь того, что могут увидеть.
Звук. Она не могла понять, что это был за звук. Будто по ее постели двигалось что-то огромное, ступая массивными лапами по простыни, сминая ее. Приглушенный рык и что-то лизнуло ее щеку. Но не так, как это делают домашние животные. Он будто пробовал ее на вкус. Ведьме стало дурно.
«Клюв! Риммар!», - билось в голове Ринары, пока она рвала путы, сковавшие ее. Такой страх был для нее нов. Раньше она переживала бы только за своего фамильяра, теперь же, все ее нутро протестовало против смерти, ведь ей есть для чего жить, для кого! И она не за что не откажется от жизни, которую получила спустя два года сущего ада. Вроде именно так Зивали отзывался о месте, куда попадают самые гнилые души его мира. Бездна была ей в этом значении ближе, но, отчего-то сейчас она вспомнила именно об аде.
Попытки раскрыть глаза не увенчались успехом, посему она решила действовать иначе.
Протяжный женский крик огласил практически пустынную резиденцию. И до того в нем было много мольбы, что даже стены этого величественного здания содрогнулись.
*
Закусив губу, Эшлин выводил на стенах и полу символы призыва. Он не был уверен, что тот, кто убил Зинара, появится, но попробовать стоило. Тем более, он наверняка знал, что эта тварь имеет отношение к черной магии, а значит, должна среагировать на его зов.
«Опасно и глупо» - сказал бы отец, но у Риммара на этот счет было иное мнение. Ему надоело топтаться на одном месте, не зная – кто его главный враг. Фраун…, на него Эшлину было плевать. Пешка на шахматной доске. Не более. А вот тот, кто обхитрил его, силой вынудив сдаться, вот он, пожалуй, занимал практически все мысли мага. Ну, или те, которыми не завладела Ринара.
Кто бы знал, чего ему стоило сдержаться и не плюнуть на все и вся. Подняться в спальню к своей ведьме, - вот, чего ему сейчас хотелось, а не этого… творчества.
- Римм, как обстоят дела? – Крайс незаметно подошел со спины, заставив Эшлина недовольно сморщить лоб. Надо же. Он совсем растерял былую чуйку. Эдак скоро и удара в спину не приметит.
- Крайс, подай мне вон тот набор, - произнес некромант, тыкнув пальцем в сторону входной двери. Самому ему было до нее не добраться.
Император без лишних вопросов и телодвижений пододвинул к другу сверток с сомнительным содержимым и на время замолк, давая тому сосредоточиться на главном.
Фейридор скорбел молча, скрывая ото всех свое горе. Пожалуй, лишь Эшлина ему еще ни разу не удалось обмануть. Друг читал скорбь в его правдоподобной улыбке, видел горечь утраты в его, казалось бы, излучающих свет глазах. Ничто не могло ввести в заблуждение того, кто провел с ним столько долгих лет.
Вивер. Ни Крайсу, ни Риммару не хотелось верить в предательство друга, но Фраун не врал, он бы не смог выжить после произнесения клятвы, если бы сказал неправду. И это угнетало даже сильнее, чем Давари, которая, как оказалось, жива.
Помещение озарил яркий столб лилового света, исходящего, казалось бы, отовсюду. Мерцали стены, пол, потолок. От их блеска рябило в глазах. Правитель и советник ожидали, затаив дыхание.
«Откликнется ли?» - подумал Риммар.
«Получиться ли?» - в свою очередь промелькнула мысль у Крайса.
Минута молчания и гробовой тишины.
«Не вышло», - подумали друзья.
И как будто в противовес их словам резиденцию огласил протяжный женский крик.
Риммар даже не понял, как взлетел на второй этаж и только стоя в комнате Ринары, осознал, что прошел через подпространство, не ощутив мертвенного холода этого места.
Черный как сама ночь он был еле заметен в кромешной темноте комнаты. Лишь перестроив зрение, Эшлин смог углядеть силуэт этого существа. Оно было ему незнакомо, но что-то напоминало.
Огромный зверь, ростом, пожалуй, превосходящий даже медведя, нависал над телом испуганной девушки. Ее грудь часто-часто вздымалась, выдавая напряжение и сильный испуг. Эта тварь посмела приблизиться к Его женщине!
В этот момент Риммар понял, - если еще хоть один смертник посмеет приблизиться к Телинас, он, не раздумывая, снесет ему голову.
Скользящий звук стали стал своеобразным сигналом к началу действий. Зверь до этого момента не замечал Эшлина, буравя своим взглядом его ведьму.
«У него отбито обоняние», - подметил про себя некромант.
Он не смешил сдвигаться с места, кто знает, чем это обернется для Ринары. Позади, за дверью, послышался топот, а потом и голоса. Подоспела подмога в лице Крайса и Дикона. Только вот им он рад не был.
Подперев своим телом дверь, Эшлин таким образом перекрыл вход, давая понять, - им тут делать нечего. На его счастье, они вняли, и попытки свои прекратили.
«Что же. Аарг мне в помощь, надеюсь, сегодня моим покровителем будет он».
Зверь, как будто уловив его мысли, с угрожающим рыком соскользнул с постели и двинулся в сторону противника. Ринара тут же накинула на себя защитный полог, позволив некроманту облегченно выдохнуть.
Глаза, которых, казалось, и не было, устремились на него, прожигая в его теле дыры. От такого взгляда проняло бы любого, но только не некроманта.