— Извини, если я тебя обидел, я просто хотел немного разрядить обстановку.
— О да, ты ее разрядил, но я бы была тебе благодарна, если бы в будущем ты удержался от того, чтобы делать это за мой сче…
— Извини меня, Джесс, — серьезно повторил Кристоф. — Я не хотел тебя ранить.
Джессика знала его достаточно долго, чтобы понять, что он говорит правду.
— Извинения приняты, — более дружелюбно ответила она. — Зачем ты хотел меня видеть?
— Я хотел спросить, как у тебя дела, Джесс. Как у тебя дела на самом деле.
— Опять? Ты для этого позвал меня?
Качая головой, девушка встала, но Кристоф положил свою руку на ее, чтобы помешать ей уйти.
— Я подумал, что здесь ты будешь чувствовать себя более комфортно.
В этот раз она не смогла удержаться и засмеялась; смехом полным боли.
— Ты уверен, что я буду чувствовать себя более комфортно здесь, в твоем кабинете, наедине с тобой, в окружении всех этих чертовых языков, которые только и ждут, чтобы посмотреть на этот спектакль.
— Перестань преувеличивать, они не такие. Это было давно.
— Для нас с тобой, да, но не для них. Я была и буду той, кто получил повышение через постель, шлюха, которая устроилась у тебя между ног, чтобы получить должность.
— Джесс…
Джессика его перебила:
— Ничего не говори. Ты не знаешь семьдесят пять процентов того, о чем говорится в этой фирме, в том числе и обо мне.
— Я не обращаю на это внимания, потому что мне это не интересно. Ты должна делать тоже самое.
«Легко сказать!» — подумала девушка. Особенно когда такой человек как Себастьян каждый день рассказывает байки, чтобы повеселить народ.
— Мне наплевать, что они думают, но за все это время, я думаю, что я доказала, что достойна этой должности не из-за того, что побывала в твоей кровати.
— Ты прекрасно работаешь. Все это время ты была на высоте. Честно говоря, больше никто в этом офисе не мог бы справится с этой работой лучше тебя.
— Не забудь это сказать своей подружке.
Кристоф нахмурился:
— Кому?
— Селин.
— Она не моя девушка.
— Это вопрос времени, — заверила мужчину Джессика, выдерживая на себе его взгляд. — Она тебе нравится, я вижу это по твоим глазам. Каждый раз, когда ты на нее смотришь, они начинают блестеть словно у ребенка, который вид перед собой кондитерскую.
Кристоф засмеялся от этого сравнения.
— Она красивая, признаю это, но я не хочу ее.
Первый раз за весь разговор Джессика улыбнулась:
— Врун… — она сделала паузу, а потом добавила: — Я думаю, она не запрыгнула бы к тебе на колени, если бы это тебе не нравилось. Вы просто золото, монсеьор Леклерк. Мне повезло, что у меня такой начальник как вы, монсеьор Леклерк, — сказала Джессика, копируя мимику и приторный голос Селин.
Кристоф снова захохотал:
— Она тебе действительно не нравится.
— Мне не нравится то, как она себя ведет, я тебе это говорила. В остальном, мне наплевать на нее. Мне есть, о чем подумать кроме Селин Гужон.
— Твои родители?
Лицо Джессики снова потемнело. Не говоря ни слова она встала со своего кресла, чтобы устроиться на столе напротив окна и смотреть, правда, не видя, на пятизвездочный отель, который стоял на другой стороне улицы.
— Мне проще переварить смерть моего отца, чем возвращение матери со своим новым Аполлоном. Это женщина просто безумная.
— Если ты называешь безумием отказ от подчинения другим, желание показаться немного эксцентричным, тогда я должен признаться, что тоже безумный. Твоя мать очаровательна, Джесс. Не такая, как все, но очаровательная. Однако понятно, что вы полные противоположности.
— Я сделала все возможное, чтобы не быть похожей на ее, чтобы не быть этой женщиной-ребенком, которая полностью оторвана от реальности и не может взять на себя роль матери.
Кристоф резко встал и подошел к девушке. В этот раз она не отпрянула, когда мужчина приобнял ее за плечи, чтобы утешить.
— Но все-таки она неплохо справилась. Посмотри на себя, посмотри, какая ты…
— Ты думаешь, что это все благодаря ей? Мой отец за три года сделал для меня больше, чем она – за тридцать. Я просила ее просто быть моей матерью, но она и на это оказалась неспособной.
— Я думаю, ты перебарщиваешь. Она все же прервала свой отпуск на другом конце мира, чтобы приехать и поддержать тебя. Возможно, ты ожидала не совсем этого, но она сделала так, как сумела. Лично я думаю, что она действовала, как настоящая мама, и не вижу, что бы еще она смогла для тебя сделать.
— Хватит ее защищать, — начала выходить из себя Джессика, а ее память наполнилась болезненными воспоминаниями, которые, как ей казалось, она уже похоронила. — Мы жили за сотни километров от моего отца, и она была единственным человеком, на которого я могла рассчитывать, но моя мать была настолько взбалмошной, что каждый раз, когда я хотела положиться на нее, я оказывалась опрокинутой на землю…
Несмотря на все усилия, которые приложила Джессика, чтобы не выдать своих эмоций, она не смогла контролировать слезы. Этот день, вся эта неделя были очень тяжелыми; было вполне ожидаемо, что она не выдержит. «Но почему сейчас?» — саму себя спросила Джессика, отталкивая руку Кристофа, чтобы в порыве бешенства вытереть слезы. Неужели она не могла подождать до машины? Или до дома, когда ее никто не сможет увидеть. Особенно он.
— Видишь, — забеспокоился мужчина. — Оказывается, все не совсем в порядке.
— У меня все хорошо, — возразила ему девушка, вздергивая голову. — У меня просто был паршивый день, такое случается. Теперь, если ты закончил играть роль моего психиатра, мне нужно вернуться к работе. Мирей Арди ждет моего звонка, а ты лучше меня знаешь, что она из себя представляет.
— Я позвоню ей сам. Иди домой, отдохни или проведи скучный вечер со святым Филибером.
Джессика непроизвольно улыбнулась.
— Его зовут Филип. И перестань себя обманывать, вечера с ним никогда не бывают скучными.
— Мне трудно в это поверить. Знаю, что он точно не скучает, а вот ты…
— Не переживай, я тоже замечательно провожу время…
Еще один шаг, и они были бы так близко друг к другу, что их тела прижались бы одно ко второму, их руки бы соприкоснулись, а их губы, если бы кто-то из них хоть чуть-чуть сдвинулся…
— Он хотел, чтобы мы поехали сегодня вечером смотреть квартиру, — призналась Джессика, наблюдая за каждым движением его губ.
— Не может быть. Не думал, что вы уже добрались до этого этапа.
— А чего ты хочешь. Он уже не может больше терпеть, — ее взгляд стал провокационным и очень чувственным. — Он хочет, чтобы я была рядом каждый вечер, каждую ночь и каждое утро…
Внезапно она закрыла глаза. Его пальцы с жаром дотрагивались до ее, вся она была готова прореагировать на малейшее его движение. Ее сердце стало еще громче биться в висках, ноги начали подкашиваться, а внутри живота появилось дикое желание. Она тут же почувствовала, что теряет равновесие.
— Я помню, как ты жила со мной на барже, — прошептал Кристоф, который был так же возбужден, как и она. — Я так и не смог дочитать ни одной книги.
— Я с трудом взялась за журнал, так и прочитала одну статью.
Она снова закрыла глаза, взволнованная воспоминаниями ее жизни на барже. Вечера, которые она проводила готовя ужин, занимаясь сексом, ужиная, занимаясь сексом, пытая почитать журнал или книгу и снова занимаясь сексом. Вечера, когда он приглашал ее в ресторан и когда они занимались сексом до, после, а иногда и в его машине. Летние вечера, когда они любили друг друга в джакузи или на террасе, их голые тела на нагретом солнцем паркете, скрытые зеленью растений и деревьев набережной. Ей никогда не нравились такие мужчины, как он; она никогда и не мечтала о мужчине, который был бы таким сильным и властным. Если бы все зависело только от нее, то они бы провели всю жизнь, занимаясь любовью. Но она должна была прислушиваться и к нему, и в какой-то момент он предпочел заниматься сексом с кем-то другим.