Пролог
Неважно, какой предначертан жизненный путь. Главное — пройти по нему честно. Честно перед самим собой.
***
Теплый ветер, еле слышно насвистывая мелодию свободы, убаюкивает цветы ветреницы. В красном зареве виднеется мужской силуэт. Человек на краю оврага умиротворенно смотрит на проплывающие облака.
Вдруг воздух рядом с ним бесшумно искрится полупрозрачными огоньками. Через мгновение их количество увеличивается до густой бесформенной массы, которая невероятным образом складывается в подобие черного пса. Карлик напоминает стоящую на задних лапах собаку. Длинные пушистые уши наострены, но чуть выше бровей сверкают два витиеватых рога. Тонкий хвост покачивается в такт траве:
— Решил, как поступить дальше? — Вопрос скрипом разрывает тишину.
— Да. — Человек хмурит брови, на переносице проявляется вертикальная складка: — Я сделал выбор.
Демон карабкается по мужской спине и виснет, как рюкзак, обхватив лапами шею и грудью. Путники исчезают в снопе красных искр.
Солнце заходит за горизонт.
Глава 1
Глава 1. Шанс поиграть в Бога
Днем N-года молодой человек, не задумывающийся о приближающемся пороге третьего десятилетия жизни, вошел в пропитанный бензином и потом салон автобуса № 68, следующего по маршруту Бульвар Победы — Синий пеликан.
Название остановки перешло по наследству от некогда находившейся рядом пиццерии. Проработала она совсем недолго, но шуму наделала достаточно. Пицца с плесенью и грибами, пицца с тараканами и прочая ползающая по залу живность прославили ее настолько, что неискушенный в еде, возможно, единственный постоянный посетитель этого места в один прекрасный обеденный перерыв столкнулся с запертыми дверьми, пустыми темными витринами и отсутствием былых опознавательных знаков.
Пассажир со среднестатистическими сероватыми светло-русыми волосами, отросшими под удлиненный ежик, поспешно занял одно из двух свободных мест, посылая в космос запрос об отсутствии здесь и сейчас женщин преклонного возраста. Космос любит ловить конкретные запросы, поэтому ему не составило труда поддержать такой незначительный для мироздания посыл.
По грязному стеклу, по протоптанным дорожкам стекали капли дождя. Одно из неприятнейших, но обыкновенных для средней полосы погодных условий дарило день в своих мерзких мокрых объятиях.
В окне автобуса мелькали светофоры, машины, пешеходы на противоположной стороне улицы. Сразу видно, что люди не до конца распрощались с яркими красками лета, и то тут, то там пробегали разноцветные зонты. Неброские куртки и плащи украшали яркие шарфы.
В голове мужчины, прижимающего висок к мутному стеклу, были менее жизнерадостные краски. Как представитель среднего класса этого большого города, он думал о тленности бытия, о бывшей жене, вечно требующей алименты ровно за три дня до автоматического списания, и жуке-начальнике, пообещавшем ровно полгода назад повышение должности и оклада. Эго делало попытки подсунуть образы внезапно подходящей познакомиться красотки и мотоцикла, мечты о котором возобновлялись каждый раз, когда мимо пролетало ревущее на весь район железо, но реальность монотонно била по макушке.
— Эй, ты, еще не оглох от своего мракобесия? — гневно забасил через плечо мужчина лет шестидесяти.
Он с резвостью юного ослика изогнулся на сиденье в сторону нарушающего тишину и злобно плевал слюной в сторону невинного человека.
Краснощекому, явно выпивающему для здоровья бутылочку в неделю, пришлось самому заткнуться. Его кнопочный телефон выскользнул из потной ладони и запрыгал по салону автобуса к противоположным сиденьям.
Куда же без нравоучителей в общественном транспорте? Всегда найдется герой, которому больше всех надо. Обычно это глухой на одно ухо человек, который никогда не услышит орущих под окном своей квартиры амбалов, но с превеликим удовольствием отчитает мирно сидящего в наушниках школьника. До криков вышедшего из себя мужчины никто в автобусе не замечал монотонных мелодий, которые, как тюльпаны сквозь асфальт, пробивались среди гула мотора старого автобуса.
Мальчишка даже глазом не повел в сторону замечания, но на первом же светофоре модные биты больше не выбивались из картины мира. Люди любят высасывать чужую индивидуальность и прятать ее в болото обыденности.