Она широко улыбнулась и посмотрела на Диму круглыми от удивления глазами:
— Впечатлил.
Он забрал из гардероба вещи и галантно помог Снежане надеть пальто. На самом деле у него и в мыслях не было погружаться в ухаживания. Хотелось сменить обстановку, отвлечься от дома и искажающих психику дум о таблетках.
«Таблетки! Все-таки избавился от наваждения! В памяти остался момент забрасывания их в ящик, но все произошедшее до этого я помню как в тумане», — победные мысли развеселили его.
На улице стояла прохладная ночь, но дождь не испортил этот вечер. Дима, поддерживая вид галантного мужчины, предложил девушке идти под руку.
Она выглядела опьяненной, но ни капли алкоголя выпито не было. Дорога до ее синего седана заняла намного меньше времени, чем путь к кинотеатру. Ветер сильно раздувал ее плащ. Снежана изо всех сил куталась в его узком вороте.
Вокруг пары кружились первые падающие с деревьев листья, черные пятна на сине-золотом холсте города. Девушка максимально уютно жалась к мужчине, но тепла в его груди не вызывала.
****************
Подойдя к парковке за бизнес-центром, мы быстро нашли синий автомобиль. Красным флагом на его крыше стоял большой ворон, сливающийся с ночью, отчего Снежана упустила его из виду. Я плотно зажмурил глаза и сбавил шаг, но, открыв их, обомлел. Птица громко каркнула и взлетела, подтверждая свое присутствие, но коллега словно не слышала вскрика. Быстро осмотрел все вокруг, но след пернатого простыл.
Снежана аккуратно высвободила руку из моей и разблокировала автомобиль. В голове у меня шел мозговой штурм. Во время поиска информации в офисе я читал что-то про обереги и анимагов, как в известной школе волшебства, только славянских. Но попытки вспомнить подробности прочитанного остались безуспешными. Сильно сбавив шаг, рыжевласка стрельнула на меня взглядом, сощурилась и уставилась вперед, под ноги, при этом на лице ее опять мелькнула скромная улыбка.
У открытой двери машины она повернулась всем телом ко мне и посмотрела прямо в глаза. Осторожно притянула за ворот куртки к себе. Мы коротко поцеловались.
Я чувствовал, что она скажет после этого.
— Может, заедешь ко мне? Обсудим фильм?
Как бы она ни гипнотизировала меня своими ведьмовскими глазами, однозначного ответа в голове так и не появилось. Нужно ли мне все это именно сейчас?
Словно ответом на вопрос наше единение прервал мой рингтон на смартфоне. Никогда не уделял особого значения мелодиям на звонке, но одна точно имела особый смысл. Звонила мать моего единственного ребенка.
— В такое время звонки, у тебя все же есть девушка? — шутливым тоном спросила Снежана, пытаясь спрятать нагнетающее разочарование. Еще один отталкивающий меня фактор в женщинах.
— Нет, бывшая жена, Аня. — Я с секунду смотрел на кнопку принятия вызова. Потом повернулся боком к Снежане, тело пыталось спрятаться от неловкости в повороте. — Она просто так не звонит. Поднес телефон к уху: — Слушаю, так поздно позвонила! Что-то случилось?
В трубке послышались тихие всхлипывания. Сперва я почувствовал злость. Она давно не моя ответственность. Вторая мысль прошла контратакой: «Моя».
Словно задыхаясь, Аня сбивчивым голосом заговорила:
— Вика в реанимации!
Вторая рука подлетела к свободному уху и накрыла его, портфель неприятно скатился на локоть. Казалось, что это позволит ошибиться в услышанном и как-то изменить информацию. Дальше громкий душераздирающий стон и новая попытка продолжить говорить:
— Срочно приезжай! Сейчас же…
— Стой! — Сам резко остановился и махнул рукой. Мозг призывал действовать разумно. — Почему? Где вы сейчас? В какой больнице?
Снежана внимательно слушала разговор. Она нахмурилась и с серьезным лицом подошла ближе, чтобы ничего не упустить.
На другом конце провода женщина прекратила быстро ходить по коридору и будто бы опустошенно съехала по холодной белой стене на пол:
— Центральная клиническая больница на улице Циолковского.
Коллега спокойно кивнула. Я отключил громкую связь. Стоны боли Ани вызывали гнев на нее, на себя и всех вокруг. Ничего серьезного с моей девочкой не может быть. Она самый здоровый и счастливый ребенок в мире. Внутри боролись отрицание происходящего, вера в жестокий розыгрыш и страх потерять дочь.