Мозг путника быстро провел аналогию с произошедшим. Мысли сплелись в чудную паутину воспоминаний: беспечная юность, новый телефон-раскладушка на первую официальную зарплату в шестнадцать лет. SMS-сообщения, поочередно приходящие от самой привлекательной девочки в классе и давно знакомой соседки, с которой постоянно сватали родители.
Как давно это было!
Два противоположных ощущения пронеслись бок о бок: грусть прожитых лет и злость упущенных возможностей. Говорила-говорила бабушка: «Учи, внучек, английский язык — будет у тебя светлое будущее за границей!» Внучек даже не думал внимать мольбам бабушки, и никакой заграничной жизни ему в любом случае не светило. И дело даже не в бесплатных занятиях государственного учреждения «Звездочка», в которой пожилая преподавательница английского языка не помышляла кого-то чему-то учить. Ей требовалось официально доработать последний год до пенсии и уйти в репетиторы на дому.
С бывшего места работы, престижного в народе, старушку попросили уйти по-хорошему, дабы освободить место выпускнице местного педагогического университета Милочке. То, что она приходилась родной племянницей директору школы, было совсем ни при чем. В конечном итоге внук выполнил наставление бабушки, но никак не ради ее одобрения.
Много лет спустя перед его глазами стояли отцовские нравоучения и лекции о «правильных вещах». Он так называл свои диктаторские речи и гордился ими, рассказывал всем и каждому, что держит сына в ежовых рукавицах. Вот если бы сын пошел здоровьем в отца, тот обязательно отдал бы его в кадетское училище и вырастил настоящего человека, защитника Родины. Но сын оказался точной копией болезненной матери, унаследовав от отца лишь локальные черты лица и рост больше ста восьмидесяти сантиметров. Отец, сам выпускник кадетского училища и работник суда впоследствии, постоянно хвастался своим социальным статусом и принижал заслуги тех, кто сумел обойти его в достатке или счастливой жизни.
Чаще всего он проводил время с противоборствующими по определению мамой и бабушкой, матерью отца. Первая пыталась потакать мужу с учетом собственных взглядов на будущее сына. Вторая шла по исследованной дороге воспитания и делала все то же самое, что считала правильным при взрослении собственного сына. Настаивала на неинтересных внуку кружках, тайком записывала в них, доносила сыну на любое неповиновение жены и внука, приправляя все внешним сходством невестки и мальчика. Время от времени бросала зерно сомнения в родстве с ребенком и наблюдала за перекрестными допросами женатых. Кроме внука, газет и сплетен по вечерам, махинации внутри семьи Радонежских привносили в ее жизнь недостающий огонек.
Десять лет он прожил в постоянных скандалах. После начала учебы сына в институте Мария разорвала все связи с семьей мужа и зажила по-настоящему для себя и уже не требующего много внимания сына.
Автопроигрыватель названий остановок прервал поток мыслей. Приятный роботизированный женский голос прорезал воспоминания, и мужчина резко подорвался с теплого сиденья. Переставляя руки с ловкостью обезьяны, добрался до автоматических дверей автобуса. Свежий воздух с крохотными каплями дождя сдул обволакивающую ностальгию.
Путник направился вглубь улочек с частными домами по годами изученной грунтовой дороге. Он бы мог на спор поставить свою лачугу, бабулин дом, перешедший по наследству к матери, а от нее за ненадобностью непутевому единственному сыночку, что дошел бы до нее с закрытыми глазами. Таким его видели со стороны соседи, коллеги, старые знакомые. Никто не вдавался в подробности оставленных бывшей жене и дочери трехкомнатной квартиры в центре города и коттеджа с участком в пригороде. По правде говоря, его вообще мало волновало, кто что думает. Ему одному хватало целой крыши над головой.
Повернув за угол, светловолосый поправил сбежавший на затылок капюшон и засмотрелся на внезапно образовавшуюся гору щебня у дома соседей. Незнакомца, специально стоящего на единственном узком участке суши, было сложно сразу заметить. Еще чуть-чуть, и оба полетели бы в самую большую лужу этой осени, но незнакомец чудом удержался на ногах. Идущий в капюшоне растерянно остановился и в безмолвном недоумении развел руками.