— Извиняюсь, конечно, но вы тоже странный человек! — Интонации в голосе быстро приобрели оттенок наезда и возмущения.
Цель монолога была без конфликта взять часть вины на себя и побыстрее разойтись. На секунду ему показалось, что незнакомец заранее просчитал все траектории столкновения двух сближающихся тел и теперь самодовольно ухмылялся.
— Не бухти с утра пораньше. Полжизни еще не пересек, а ведешь себя как дед ворчливый. — Чистый и ровный голос незнакомца парадоксально не сочетался с внешностью взрослого мужчины с обвисшим овалом лица, круглыми глазками и рабочими морщинистыми руками с грязью под ногтями.
— Слушай, мужик, — молодой человек скривился в снисходительной гримасе, — мне некогда разбираться.
Он попытался обойти все препятствия на пути к дому, но его руку чуть ниже плеча сжали мертвой хваткой сильные пальцы незнакомца.
— Ошибся, вижу, что пересек… — Хитрый блеск в глазах сменился угрожающей серьезностью.
Сомнения в случайности этой встречи исчезли. Радонежский понял, что его ждали, и всем телом напрягся.
— Что тебе от меня нужно? Мы точно нигде не встречались. Такую наглую рожу я бы запомнил.
«Не захотел мирно разойтись, получай, наглец, гранату. А не поймешь намеков, придется тебе искупаться в грязи под ногами», — подумал он.
— Можешь глупить сколько хочешь, я давно понял, что нужен тебе. Могу исчезнуть раз и навсегда. — Загадочная вкрадчивость в интонациях мужчины, а главное, убедительная осознанность в глазах зародили в путнике сомнения. — Потом не ищи меня по всему миру, только время потеряешь.
Молодой человек глубоко и тяжело вздохнул и уперся правой рукой в бок:
— Давай по порядку, старик. Мы точно не знакомы, но у тебя есть кое-что мне необходимое? Складывается впечатление, что ты перепутал меня с кем-то из соседей, — Облегченный смешок сорвался с губ человека с мокрой челкой на лбу. Из-за воспоминаний он подумал о связи отца и старика перед ним. — Я наркотиками не балуюсь и принимать их не собираюсь...
— Вот осел! — перебил его странный мужчина на перекрестке.
Брови промокшего хозяина ближайшего дома удивленно поползли вверх.
— Что ты сказал? — Путник надеялся, что ослышался.
— То и сказал! Скоро, совсем скоро, ты будешь биться в истерике… — секунда стратегического молчания говорила о достоверности его заключений: — от полного апокалипсиса в твоей жизни.
Последнее прозвучало вполне убедительной угрозой. Молодой человек широко открытыми глазами уставился на старика.
— Я тебе предлагаю решение проблемы. Ты приобретешь намного больше, чем потеряешь. Такой шанс бывает раз в жизни…
— Постой, давай помедленнее. — Еще один тяжкий вздох. — Что ты мне предлагаешь, почему и зачем?
— Где ваши манеры, молодой человек?! — Тон незнакомца приобрел игривый оттенок, а в глазах появился азартный блеск. — А пригласить на чашечку чая?
— Я неясно выразился? — От абсурдности встречи Радонежскому стало смешно: — Выкладывай все сейчас же!
Терпение было на пределе. Мужчина очень хотел домой, снять сырые ботинки и развалиться на стареньком диване в гостиной, а не стоять под днями напролет льющемся как из ведра дождем. Приставучий представитель неизвестной сферы деятельности тем временем расстегнул заштопанную куртку и достал из внутреннего кармана что-то совсем незаметное в руке.
Где-то на соседней улице коротко заскулила собака. После загадочного действия, казалось, ветер, капли дождя и шелест листьев сговорились поиграть в молчанку. Дилер-пиявка максимально дискомфортно придвинулся к невольному собеседнику, но не настолько, чтобы его без раздумий стукнули в нос.
Перед тем как предоставить под открытым небом загадочное содержимое кулака, мужчина серьезно приподнял брови вверх и почти по буквам, как несмышленому глуповатому котенку, проговорил:
— Все сказанное мной сейчас прозвучит для тебя, Дима, максимально неправдоподобно. Это не поддается законам логики, но остается фактом, который ты не можешь изменить, но при желании можешь проверить.
Мужчина на мгновение притянул кулак чуточку ближе к груди, словно сам передумал делиться своим чудом. Он раскрыл ладонь и привлек внимание всего мира к двум маленьким капсулам в руке. Они почти не отличались по цвету: одна грязно-синяя, вторая темно-красная.