Вожак с трудом держался на ногах, под лапы натекла огромная лужа.
— Мой отец мёртв, — глухо произнёс Гтирер. Он смотрел на кровь и не мог поверить в то, что слышал. Не могли звери разговаривать!
— Подойди, посмотри, — с трудом указал Вожак лапой на окно. — Ведь там…
Гтирер выстрелил.
«Наверно я схожу с ума, — подумал разведчик. — Я уже слишком долго в здании. Надо завершать дело и уходить».
Двойной выстрел дробью разворотил зверю грудную клетку, перевернул и кинул назад. Стекло не выдержало давления и лопнуло. Тело Вожака животом напоролось на оставшийся торчать огромный осколок и застыло, наполовину свесившись из окна. У Гтирера появилось желание подойти и столкнуть вниз. Он медленно перезарядил ружьё. В каждом движении, непроизвольно, сквозила неописуемая гордость. Разведчик чуть ли сам себя не гладил по голове, приговаривая: «Какой я молодец! Вожака-то убил!»
Защёлкнув стволы, Гтирер подошёл к трупу. Занёс ногу, чтоб столкнуть тело, когда вспомнил о странном блеске на шее зверя. Нагнувшись, увидел, что у трупа медальон, который вот-вот соскользнёт по шкуре и свалится вниз. Гтирер сгрёб ногой битое стекло и встал на колени. Нагнулся над зверем и торчавшим из него огромным осколком. С трудом дотянулся к медальону.
«Это небольшой медальон на цепочке, — прозвучал в голове голос Сии. — На котором выгравировано «Пропуск для двоих».
Медальон, несмотря на размеры, имел внушительный вес. И на одной из сторон Гтирер увидел гравировку «Пропуск для двоих». В этот момент взгляд упал на родное поселение, краешек которого выглядывал меж небоскрёбов. За забором творилось невообразимое. Кровь застыла в жилах разведчика. Выстрелы из поселения раздавались уже редко. Никто не защищал дома. Звери вытаскивали людей на улицу и жестоко расправлялись. Без разбору: женщины, дети, старики.
Гтирер завороженно смотрел на творившийся в поселении разбой.
— Тири… Байомин… — прошептал одними губами.
Эти два родных имени вывели его из ступора. Он собрался сунуть медальон в сумку, но потом нацепил на шею. Поспешил к выходу. В коридоре споткнулся о труп брата и больно ударился правым локтем об пол. Но страх за родных подбросил его, словно ураган клочок бумаги.
Гтирер побежал во весь дух. На лестнице, когда перепрыгивал через четыре-пять ступеней, подумал, что совершает непростительную для разведчиков ошибку — торопится.
Глава семьи глянул на ступени. Успел понять, что нога сейчас оступится…
Мир крутнулся, лестница встретила хрупкое человеческое тело холодным бетоном. Ружьё выскочило из руки после второго кувырка. На мгновение у главного разведчика возникла надежда, что сумеет схватиться за перила, но он лишь ударился тыльной стороной ладони левой руки во что-то твёрдое, а потом сустав большого пальца хрустнул. Боль пронзила руку, а в следующий миг перед глазами, в вихре крутившейся реальности, возник угол ступеньки. Гтирер почувствовал прикосновение переносицы к сухому и холодному бетону.
«А боли-то нет!» — успел он подумать, перед тем как тьма заволокла сознание.
Байомин очнулся, когда солнце давно перевалило зенит. Вначале он почувствовал, как щеки касается что-то холодное. Вскоре понял, что это плитка на площади. Вернулось зрение. Он раскрыл глаза и столкнулся со стеклянным взором дочери Зайрика. На её шее красовалась огромная рваная рана.
Когда в дом ворвался Серый и схватил вначале Вииду, жену Траана, затем и мать, Байомин прятался под лавкой Ди. Потом звери начали вытаскивать на улицу всех детей. Отлавливали на чердаке, доставали из-под кроватей. Когда дошли до Байомина, то он решил не сдаваться. И принялся царапаться, кусаться и лягаться. Зверь, который его тащил, стукнул беснующуюся жертву головой о косяк. Успокоить хотел, да перестарался. По молодости и неопытности решил, что убил и бросил к трупам.
Молодой разведчик слегка поднялся. То, что предстало его глазам, походило на дурной сон. Но нещадная боль в голове утвержадала, что всё это правда. Поселение было разорено. В каждом доме выломаны двери, повсюду валялись трупы людей, изредка зверей. Вдали, из развороченного дома бойцов, вышел зверь. Он обгладывал человеческую руку. Байомин быстро лёг. Почувствовал, как к горлу подступает комок. Ещё раз встретился со стеклянными глазами дочери Зайрика, зажмурился и глубоко задышал. Потом вновь медленно приподнялся. Зверь куда-то ушёл. Больше он никого не видел. Тогда молодой разведчик ползком начал пробираться к дому. И лишь оказавшись у крыльца, сообразил, что в доме спрятаться не получится — дверь валялась неподлёку, вырванная вместе с дверной коробкой.