Точнее изгнаннице — Давине.
Женщина преклонного возраста в странной одежде, которую Ди видел на верхних палубах. Поджарая и стройная, можно даже сказать, что красивая, если б лицо и тело, не поросли мелкой серебристой шерстью. Ногти заметно удлинились и сильно погрубели, превратились в когти. Рот застыл в беззвучном крике, виднелись отросшие зубы. Голубые глаза неотрывно смотрели в потолок каюты.
— Она жива? — единственное, что Ди смог выдавить.
— Нет, — разведчик отчётливо услышал скорбь в голосе. — Прошлой ночью умерла. Я не успела.
— Ты с ней общалась?! — Ди посмотрел на подругу такими глазами, что Эва догадалась о недосказанном.
— Да. И она не нападала. Да и почему должна была нападать? Она была человеком и моей бабушкой.
— Но говорят же… — Ди переводил взгляд с подруги детства на изгнанницу. В голове всё перемешалось. В короткий миг разрушились десятки представлений об окружающем мире. Всё, чему учили с детства судьи, оказалось неправдой. Мозг защищался. Старался не принимать новую информацию, подвергать её жёсткой критике, а в итоге вешать ярлык «брехня». Но Ди постарался противостоять защитной реакции организма. Видел доказательства слов Эвы. Видел и старался их принять.
— Много чего говорят, — вновь догадалась подруга. — Кто же будет говорить об изгнанниках что-то хорошее?
Эва вошла в каюту. У кровати опустилась на колени. Погладила бабушку по ладони. На глаза навернулись слёзы.
— Я любила её, — прошептала она, силясь не зареветь в голос.
Ди глядел на труп и убеждал себя в правдивости слов Эвы. Лишь один нюанс выбивался из стройного рассказа дочери оружейника.
— А откуда твоя бабушка узнала всё тобою рассказанное?
— От Вожака, — Эва посмотрела на него долгим взглядом. В глазах застыли слёзы. — Мы живы лишь благодаря ему.
— И сколько у тебя ещё секретов? — выдавил Ди.
— Один, — грустно улыбнулась подруга. — Но он перекрывает все остальные.
— Мне кажется… — начал Дон, глава литейщиков.
— Заткнись! — перебил Илнос, глава семьи бойцов.
— Так! — постучал ладонью по столу Дидли. — Мы собрались не для того, чтоб друг с другом ругаться! У нас есть задачи и поважнее!
— Как это не для того, чтоб ругаться?! — деланно удивился Илнос. — А мне казалось, что мы тут только и делаем, что друг с другом ругаемся! За малым глотки не перегрызаем!
— Говори за себя, — если Волт, глава семьи столяров, вставлял слово, то к нему прислушивались. — Нормальные люди здесь обсуждают планы, как сделать жизнь лучше. А такие, как ты, думают, как бы пустить кулаки в ход.
— Что-то я не заметил, чтоб жизнь стала лучше, — с ехидцей произнёс Илнос. — Наоборот. Она ухудшается.
— Это и понятно! — хмыкнул Гтирер. — После-то того, как зверьми начал командовать Вожак. С чего бы ей быть лучше?!
Новый глава семьи разведчиков чувствовал себя неуютно. Мало того, что он был самый младший в Совете, так к нему ещё и относились пренебрежительно. С самого начала, когда Дидли сказал о целях сбора, Гтирер попытался возмутиться, что у них есть вопросы более насущные, нежели наказание наблюдающего, заснувшего на частоколе. Нового главу разведчиков грубыми выражениями заткнули. Некоторое время Гтирер сидел молча. Не привык он к хамству. Обидчики всегда наказывались. А тут…
— Вожак это вообще проблема из проблем, которую всё никак не получается решить, — аккуратно произнёс глава бойцов. Прищурившись, поглядел на нового члена Совета, неожиданного и нежданного союзника.
— Молодой человек! — наклонился Дидли над столом. — Вы здесь в первый раз. Вам бы сидеть да помалкивать, а не лезть со своими, как вам кажется, умными замечаниями. Понаберитесь опыта у стариков…
— Если ты не заметил, — перебил Гтирер. — То стариков мы стали поедать в Период Бурь, а не опыт у них перенимать. А когда это произошло? Именно с приходом Вожака.
— И ведь вы знаете, что он прав! — воскликнул Илнос. — Сколько раз я говорил об этом?! Вожака надо убить!
— Причём сделать это в первую очередь! — для пущей важности треснул кулаком по столу Гтирер. — А потом уже можно обсудить и как наказать наблюдающего, и прочие подобные вопросы!
— Полностью поддерживаю парня! — главный боец выпрямил спину, сложил руки на груди, всем видом стараясь показать «я же говорил».
— Мне кажется… — начал Дон.
— Да заткнись, ты! — рявкнул Илнос. — Я с людьми разговариваю, а не с тобой!