— О каком разложений ты говоришь?! — хмыкнул глава столяров. — У нас Совет. Судьи его председатели. И не более. Просто в какой-то момент они начали сами всё решать. И, наконец-то, это закончилось…
Стирд выпрямился, расправил плечи. Молодой судья чувствовал, что его пытаются принизить. Шваль пытается затянуть к себе. Превратить в такую же шваль.
— Главный здесь я! И мне решать…
— А кто ты такой? — спросил глава бойцов. — Что ты сделал для людей, чтоб величать себя «главным»? Вот он, например, сделал порядка двенадцати ружей. Он сшил и заштопал столько одежды, что не перечесть. Он изготовил огромное множество посуды. Я убил сорок зверей. Здесь у каждого можно перечислить заслуги. Даже Брёх, который впервые присутствует на Совете, изготовил множество свечей. Вполне вероятно, что вот эти, на стенах, его рук дело. А что сделал ты?
— Я сын предыдущего главного судьи! — гордо задрал голову Стирд.
— Да ты что?! — всплеснул руками глава бойцов. — Эта заслуга тебе не принадлежит. А теперь назови пользу, которую лично ты принёс для поселения. Вообще назови, что ты сделал полезного для общества. А потом ещё и обоснуй, чем твоё «полезное» отличается от «полезного» других членов Совета. Почему это ты назначил себя главным?
Повисла гнетущая тишина. Стирд с главой бойцов глядели друг другу в глаза.
— Вообще-то мы говорили о том, что Ни-Диидо по-прежнему заслуживает наказания, — выдавил главный судья.
— Всё правильно, — подтвердил боец. — Мы об этом и говорим. Парень, прожив всего восемь Сезонов, сделал невозможное — он в одиночку отбил нападение зверей, потеряв при этом отца. По-моему он вполне расплатился за совершённый поступок. К тому же он сделал для поселения столько полезного, сколько все судьи, вместе взятые, не смогли.
— Я не намерен выслушивать оскорбления от какого-то бойца, — брезгливо скривился Стирд. — По-моему у Совета появился новая тема для обсуждения. Выбор нового главы семьи бойцов. На этот раз выбор я буду делать лично! — неожиданно повысил судья голос. — Кто-то, может быть, против?
— Может, поинтересуешься, кто «за»? — улыбнулся боец.
— А мне плевать, кто «за». Мне вообще плевать на ваши мнения. Я чувствую, что здесь начало вонять неподчинением. Не мы создавали существующий строй. И не нам его рушить. А тот, кто смеет покуситься на судей… Должен умереть. И ты, — ткнул пальцем в бойца. — В первую очередь!
— А мы вроде говорили о наказании Ни-Диидо, — пожал плечами глава семьи бойцов. — Но раз ты хочешь так… Думаешь в прошлый раз я промахнулся? — рука непроизвольно потянулась за ножом.
Стирд несколько ночей не спал, продумывал план действий. Вооружившись крохотным и бесполезным против зверей оружием, ждал подобного развития событий. О существовании пистолета жители поселения давно позабыли. О системе самозаряда тем более. Оружие, привезённое первыми поселенцами, давно не применялось и либо пропало, либо сломалось. Лишь у судей осталось несколько десятков экземпляров, да у разведчиков из поколения в поколение передавался один — снайперская винтовка. Крайне редко удавалось найти оружие в мёртвом городе. Кто-то высказал мнение, будто раньше оно было запрещено. Оружейники не брались делать патроны для найденных стволов, говорили, что толку от них будет не много, а времени на изготовление уйдёт немало. И судьи поддерживали их в этом суждении.
Стирд выхватил пистолет и один за другим отправил в грудь бойца семь патронов. Остальные главы семей окаменели, словно статуя на соседней площади.
— Все, кто попытается хоть как-то перечить мне будут немедленно наказаны, — сказал Стирд, когда тело бывшего главы бойцов сползло на пол. — При малейшем неповиновении дом будет отключаться от энергии, а провинившийся отправляться в изгнание. Вопросы?
Люди молчали. Каждый из них оказался слишком труслив, чтоб объединиться против узурпатора.
— Вот и славно, — убрал пистолет Стирд. — А теперь продолжим обсуждение о наказании Ни-Диидо.
Молодой свечник спал. После нападения он сильно заболел. Горячка и бред не прекращались два дня. Ни-Диидо метался в постели, звал отца, просил прощения. Мать неотлучно находилась рядом.
Но стоило прийти спасительному сну, как дверь с грохотом распахнулась. В дом ввалилось порядка десяти мужчин.
— Я теперь глава семьи, — авторитетно заявил молодой боец. — Ваш сын приговорён к казни. Я требую, чтоб он прошёл с нами.
— Прошёл с вами… — поднялась мать с пола. — Если ты… подстилка стирдовская попробуешь прикоснуться к моему сыну… я тебе глаза выцарапаю!