Новый глава отпрянул, но после вспомнил, кем его назначили.
— Угомоните её! — приказал он.
Бойцы кинулись на мать. Скрутить женщину для них проблем не составило.
— Вы бы лучше так поселение защищали! — вопила она. — Герои недорезанные!
Многочисленная родня сбилась в дальнем углу дома. Мужчины, женщины, дети… Их не трогали и они молчали. Ни-Диидо от криков проснулся. Затуманенным взором увидел, что мать пытается вырваться из крепких рук бойцов. На коротенькое мгновение возникла ярость, но быстро сменилась страхом. Ребёнок и есть ребёнок. Даже если способен убить в одиночку голыми руками множество зверей.
Сознание к Ни-Диидо вернулось в доме судей. Мать кричала, Стирд кричал в ответ, а бойцы столпились вокруг. Он хотел попросить воды, но пересохшие губы отказались шевелиться.
В следующий раз выплыл из чёрного облака забытья привязанный к чему-то деревянному. Ноги затекли, глаз чесался. Ни-Диидо хотел дотянуться, но не смог. А глаз чесался сильно.
— Очнулся? — раздался голос над ухом. — Тогда можно приступать.
Сознание окончательно вернулось. Он увидел, что привязан к старой двери. Вокруг, под навесом, столпились жители поселения. Шкуры, закрывающие навес от ветров, задрали вверх, чтобы все могли посмотреть казнь.
Среди зрителей Ни-Диидо увидел некоторых родственников, друзей. Выискивал глазами мать, но не нашёл. Её Стирд приказал связать в доме судей.
— …человек, посягнувший на устои общества должен подвергаться наказанию. И не важно, кто он! — распинался меж тем главный судья. — Впредь, любой, кто попробует посягнуть на судей будет подвержен жестокому наказанию!
Он властно махнул рукой. Из толпы вышел дюжий боец с огромным топором. Ни-Диидо начало не хватать воздуха. Он открывал и закрывал рот, хлопал глазами. Где-то в глубине души догадался, что его собираются убить. Но в детское сознание не вмещалось, как ЕГО могут убить!
Палач остановился возле правой ноги. Поудобнее перехватил топор. Все видели, что ему тяжело и непривычно. Боец с детства учился убивать зверей, а не людей. Учился убивать тех, кто неимоверно опасен. Под навесом же находился привязанный к старой двери беззащитный человек, хоть и большого роста вкупе с невообразимой силой, но ребёнок.
Палач поднял топор. Ни-Диидо зажмурился. Хотел закричать от страха, но мышцы словно парализовало. Ни единого звука не вырвалось из раскрытого рта.
— Я не буду этого делать! — раздался голос палача.
Ни-Диидо открыл вначале голубой глаз, затем второй, зелёный. Боец опустил топор и хмуро глядел на главного судью.
— Я видел, как дрался этот парень. Такого… такое невозможно. И я бы не поверил, если бы мне просто рассказали. Но я видел.
— Ты что вытворяешь?! — подлетел к нему глава семьи. — Быстро делай, что приказано! — хлопнул палача по плечу. — Быстро, я сказал!
— Хорошо, — пробормотал боец.
Выхватил нож, с которым ни один боец никогда не расставался. Перед тем как кто-нибудь успел о чём-то сообразить, разрезал путы на руках и ногах пленного.
— Повернись, предатель! — раздался голос Стирда.
Неудавшийся палач медленно обернулся. Ему в лицо глядела смерть. Маленькое, но мощное оружие под названием пистолет, смотрело чёрным глазом в лоб.
Для окружающих прошёл короткий миг.
Для Ни-Диидо прошла вечность.
Некоторым взрослеть приходится быстро. Сложившиеся обстоятельства играют злую шутку — заставляют перепрыгнуть через годы безмятежного детства. Ни-Диидо понял, что именно от его поведения зависит если не всё, то многое. Именно сейчас решалось кто жертва, а кто охотник.
Прямо из лежачего положения он кинулся на Стирда. Сухо щёлкнул пистолет. Пуля застряла в крыше навеса. Вокруг произошло какое-то движение. Главный судья попытался застрелить возникшую опасность, но успел лишь загнать ещё одну пулю в потолок, прежде чем разъярённый мальчик проломил ему ударом кулака лицо.
Поднявшись, Ни-Диидо увидел, что находится в кольце мужчин, в руках всех ножи. Рядом неудавшийся палач с огромным топором наизготовку. Под ногами помимо умершего в страшных мучениях Стирда, с расколотым черепом валялся и назначенный им глава бойцов.
— Чего стоите, — с насмешкой в голосе сказал бывший палач. С топора в снег щедро бежали капли крови. — Подходите.
Но бойцы — обычные люди. И как любой человек, за чью-то власть умирать не собирались. Они даже радовались, что нашлись сильные духом.
— Да делать что ли больше нечего, как своих убивать?! — опустил нож один из них. Остальные согласно закивали, загалдели и попрятали оружие.