От Скиафоса эскадра двинулась к побережью Фракии. Выстроившись в походный порядок, триеры направились через Сингитский залив к заброшенному Афонскому каналу.
По узкому руслу шли строго в кильватер. Флагман время от времени замерял глубину. Гребцы верхнего яруса внимательно смотрели через планширь на отвесные стенки.
Казалось: протяни руку — и коснешься берега. Каждый раз опуская весло в воду, они со страхом ждали характерного треска ломающегося дерева.
Порывы северо-восточного Борея стихли. В глубокой щели встречный ветер кораблям уже не мешал. Эпибаты, изнывающие от безделья на палубе, презрительно сплевывали в забортную муть.
В Аканфском заливе паруса снова натянулись. Волны ритмично забили по скулам триер. Гребцы вскочили со скамей и принялись вытаскивать весла, а келейсты зачехлили авлосы. Набрав скорость, эскадра двинулась к фракийскому берегу…
Кимону предстояло отличиться при осаде Эйона, где закрепился хазарабам персов с острова Фасос. Уничтожение остатков армии Ксеркса должно стать его первым самостоятельным сражением. И первой победой…
Когда триеры уткнулись кормой в берег, эпибаты спрыгнули в воду. Лошадей спустили по сходням, дали освоиться на твердой земле, после чего напоили из ближайшего ручья.
Пока кавалерия рыскала по окрестностям, пехотинцы вгрызались в землю. Стук кирок и лопат заполнил пойменные луга Стримона. Плотники вырубали рощи, строгали брусья для катапульт. К закату лагерь ощетинился частоколом из бревен, а на сторожевой башне запылал сигнальный огонь.
На рассвете к Эйону потянулись цепочки гоплитов, державших на плечах сариссы и штурмовые лестницы. Волы тащили платформы с осадными машинами: монанкомнами и полинтонами. Конюхи не жалели кнутов для ломовых лошадей, но нагруженные камнями повозки то и дело застревали на бездорожье.
Выжженная персами округа воняла гарью. Сигнальные огни казались погребальными кострами. Ошалевшие от безнаказанности собаки грызли в канавах распухшие трупы.
На неубранных полях по обоим берегам реки раскачивались висельники, распугивая птиц. Холмикам над могилами живьем закопанных жертв не было числа.
Эйон встретил афинян тучей стрел.
После нескольких залпов из внезапно раскрывшихся ворот вылетела вражеская конница. Наперерез метнулись илы Кимона. Всадники долго рубились под крепостной стеной. Наконец персы отступили, бросив раненых. До самого вечера из апрошей слышались крики о помощи и предсмертное ржанье лошадей.
Чтобы эллины не подкатили таран, персы сожгли мост через ров. Саперов, которые делали вылазки к еще дымящимся сваям, они прицельно отстреливали, поливали сверху расплавленным битумом, закидывали комьями горящей промасленной пакли. Теряя инициативу, нападавшие окапывались, прятались в апрошах.
Стратег откладывал решающий штурм, не желая получить победу ценой больших потерь. Катапульты продолжали забрасывать полис камнями. Осада грозила принять затяжной характер…
Кимон в последний раз прошелся точилом по лезвию ксифоса. Закончив заточку, ковырнул куском мягкой кожи жир в пиксиде и протер меч. Затем покачал его на ладони, ловя свет от масляной лампы. Полюбовался, как пафлагонская сталь отливает голубым блеском.
Внезапно полог шатра разошелся, впустив скопарха Менона…
Четыре года назад уроженец Фарсала собрал по просьбе Фемистокла отряд добровольцев, чтобы с оружием в руках встретить персидскую армию. Отец Менона происходил из лаконской Тегеи, поэтому фарсалец считал себя дорийцем.
Перед лицом надвигающейся опасности немногие полисы Фессалии, которые сохранили верность Элладе, присоединились к союзникам на Истмийском перешейке для обсуждения дальнейшего плана действий.
Вместе с боевиками своего летучего отряда Менон обеспечивал охрану конгресса. Когда его участники разъехались, Кимон вызвал фарсальца для серьезного разговора.
Вскоре отряд в полном составе отправился во Фракию. По данным связника Аристида в Сардах, армия Ксеркса собиралась, перезимовав в Лидии, переправиться из Абидоса в Дориск, чтобы оттуда двинуться на Афины.
Менон и его боевые товарищи получили задание: предложить свои услуги в качестве наемников Тритантехму или Гергису — командирам той группировки армии захватчиков, которая продвигалась в сторону Македонии вдоль Пангейского хребта. На самом деле они должны были вредить любым планам персов.
Тритантехм принял их условия, так как получил от Ксеркса приказ принимать на службу всех эллинов, присягнувших шахиншаху на верность. Во время переправы через Нест Менон получил ранение в ногу.