Когда в моей жизни закончатся уроки, выворачивающие меня на изнанку?
Ненавижу.
Боже! Как же я ненавижу себя. Снова на одни и те же грабли.
Как с этим справится? Я не знаю, остаётся только рыдать навзрыд, кричать и выть, что бы хоть как-то приглушить эту боль в груди.
Кто придумал это дурацкое сердце, которое болит и оплакивает свою потерянную любовь.
10
Олег
Этот звонок стал судьбоносным, если можно так сказать.
Выпиваю залпом водку, не закусываю, а затягиваюсь и наблюдаю за дымом, который выпускаю, серый и сгущающийся, как события сегодняшнего дня.
Скидываю пепел прямо на пол.
Плевать.
Сегодня не тот день, когда я буду по этому поводу переживать.
Сегодня я не буду думать, а буду напиваться.
В моей груди дыра.
И мне нужно как то её заполнить.
Сегодня это бухло, что это будет завтра, не знаю.
Да и плевать мне сейчас.
Но точно знаю что будет сегодня, потому что, как бы я не пытался справиться с этими эмоциями, как бы не внушал себе о том что все нормально, нет, нихрена не нормально, не могу.
Смерть ребёнка и предательство любимой женщина, могут сломать любого, даже самого сильного мужчину.
И определённо подкосила меня.
Хочется громить квартиру, разхуярить всё, но я только сижу и бухаю.
Выпиваю ещё и окунаюсь в воспоминания.
Каких то, двадцать четыре часа, и вся моя жизнь перевернулась с ног на голову.
Всё начиналось как обычно.
Утро с моей девочкой, работа, и тут звонок.
Из больницы.
Механический голос в динамике сообщил мне, что жена в больнице.
Волнение как и злость нарастало.
Что эта идиотка выкинула на этот раз?
Взвешиваю все за и против.
Ехать или нет.
Зная Вилу, это может быть манипуляция, как в прошлые разы.
Еду. В её состоянии всякое может быть, не стоит игнорировать здоровье моего ребёнкаю
Лечу на красный, не хорошее предчувствие зреет во мне.
Паркуюсь ц больницы, нет, не паркуюсь, просто бросаю тачку прям у входа, и уже бегу по ступеням.
Секунда разговора с персоналом и вот, я стою, радом с Вилой.
Время замерло.
Я смотрю на зарёванную Вилу, у неё синяки под глазами, она какая то похудевшая, осунувшаяся, больше напоминает смерть, чем девушку, ту из прошлого, веселую, озорную, которую я захотел, просто тень, той девушки, не удивительно, хотя эти перемены пошли уже давно, я не хотел замечать, вот и всё, она стала нервная и истеричная, и я списывал это на беременность, но нет, дело не в её положении, она понимала, что долго так не протянет, не сможет мной манипулировать, от этого и вечные срывы, истерики и скандалы.
Док сообщает мне, что у неё выкидыш, говорил какие-то причины, что ей нужна поддержка, что нужно понимание и ещё что то.
Слушаю его в пол уха, ни это меня сейчас волнует.
Выкидыш, единственное за что цепляется мой слух.
Мой ребёнок мёртв.
Вот что важно и бьёт по мне, больно, жёстко, впечатывает в бетонную стену со всего разгона.
Я хотел этого ребёнка, как бы это сопливо не звучало, я ждал его, и уже по своему любил.
И тут мой мир рухнул.
Она что то кричит, что это это всё моя Ксана, моя девочка виновата в этой трагедии.
Не хочу верить в это, не хочу слышать это.
Ухожу.
Молча.
Не обернувшись.
- Олег?
Останавливаюсь.
Зачем мне это? Что нас теперь связывает? Ничего!
- Что? - не оборачиваясь.
- Я приходила в нашу квартиру, забрать некоторые вещи, - так тихо, с всхлипом.
- Там нет твои вещей, и это не твоя квартира, - грубо и резко, я зол, она может и не виновата, но злость во мне бурлит.
- Там была эта твоя подружка, - как будто она не знает имени, всё ещё не смотрю на неё, и молчу.
- Мне стало плохо, она что то кричала, я не помню, попросила её вызвать скорую, но она меня вытолкала за дверь, - она уже в голос рыдает, но её слёзы меня не трогают.
- Я просто подумала, что ты должен знать правду.
- Пока Вил, - произношу сквозь зубы и выхожу, громко хлопая дверью.
Медсестры смотрят на меня осуждающе.
Плевать.
Выхожу из стен больницы и долго сижу в машине куря.
Сука.
Какая же она сука.
Ксана, Ксана.
Я как сопляк поплыл по этой вертихвостке, а она тут же воспользовалась случаем, просочится в меня глубже.
Сейчас, когда эмоции бурлят, я как не странно верю Виле.
Что виновата она, моя подстилка, как любит её называть Вила.
Заезжаю в магазин за бухлом.
Мальчишка на кассе странно смотрит на меня.
Пробивая тонны алкоголя.
Кидаю пятитысячную купюру и выхожу.
- А сдачи? - слышу тихонько в спину.
Игнорирую и сажусь в машину.
Я зол, взбешён и расстроен, сейчас я не с кем не намерен общаться.