По его жесту гвардейцы двинулись. Я боролась, но их сила была несокрушимой. Они схватили меня, и я почувствовала, как моя вольная жизнь рушится, как карточный домик.
Когда меня тащили к фиолетовому разлому, я увидела Хьюстона. Он сидел у окна, его шерсть встала дыбом, а золотые глаза были полны ужаса и чего-то похожего на отчаяние. В какой-то момент он резко вскинул голову и взглядом указал в сторону, туда, где на низком столике у дивана стояла его переноска. Та самая, которую я, словно подчиняясь давно забытому инстинкту, всегда держала под рукой. Моё сердце сжалось от понимания. Я вывернулась из хватки, рванулась, схватила переноску. Хьюстон, быстрым, точным движением, метнулся внутрь, так как дверца была открыта. Он инстинктивно искал убежище. Я успела прижать переноску к себе, прежде чем меня втянуло в вихрь.
Следующие мгновения были фиолетовым, рвущимся хаосом. Я чувствовала, как моё тело трещит под давлением магии, как изнутри поднимается древняя, спящая сила. Что-то внутри меня просыпалось, что-то, что спало всю мою жизнь, ожидая этого момента.
Когда вихрь исчез, я рухнула на холодный, полированный камень в огромном, мрачном зале, пропитанном ароматом власти и древней магии. Мы были невероятно уязвимы, только что выйдя из пространственного разлома, и это ощущалось. Воздух здесь был густым, тяжёлым, наполненным невозможностью.
Принц Рейнар стоял надо мной. Он был невозмутим, как будто только что не устроил похищение в другой реальности.
— Твоя магия пробудилась от прохождения через Разлом, — констатировал он. — Я почувствовал её силу.
Я пыталась подняться. Яростно прижимая к себе переноску, я смогла лишь выдавить, облекая своё возмущение в безупречную форму:
— Надеюсь, Вы осознаёте, что за это вторжение будете платить долго и дорого.
Рейнар насмешливо усмехнулся.
— Твоя язвительность не поможет тебе, Вероника. У нас нет времени на игры, — сказал он.
И тут я заметила Хьюстона. Он сидел в переноске, притихший, но его золотые глаза блестели так ярко, как никогда прежде. В них горел какой-то древний огонь, какая-то мудрость, которая не имела права принадлежать обычному коту.
В этот момент Рейнар, наконец, перевёл взгляд на кота. Его серебряные глаза сузились.
— Что с твоим животным? — он не спрашивал, он требовал ответа.
Я прижала переноску крепче, отражая его высокомерие собственным спокойствием.
— Я не уверена, Ваше Высочество. Возможно, в Вашей Империи не знают, как реагируют животные на варварские перемещения в пространстве, — ответила я.
Рейнар, раздражённый моим спокойствием, шагнул ближе. Но прежде, чем он успел что-то сказать, в дверь зала врезался огненный шар, наполняя воздух запахом гари и острой паникой. Это был первый акт покушения.
И в этот момент Хьюстон вырвался из переноски. Его золотые глаза горели как два маленьких солнца, и он посмотрел прямо на меня. И я поняла. Не услышала, не прочитала — просто знала. Его присутствие здесь было не случайностью.
"Доверяй" — прозвучало в моём сознании не словами, а чистым чувством.
И я поняла, что моя новая дорога только начинается. И это испытание будет таким же тяжёлым, как и у моей прародительницы. Только теперь я знаю, какая цена может быть за неправильный шаг.
Гвардейцы Рейнара, наконец, вышли из ступора, поднимая щиты. Сам принц, несмотря на то что атака была направлена, очевидно, на него, лишь мгновенно, почти незаметно напрягся. Его самообладание было идеально.
Мой разум сработал инстинктивно. Я не думала о магии — я думала о выживании. Первая мысль была о Хьюстоне. Я перекатилась за ближайшую массивную, мраморную колонну, крепко прижимая к себе переноску. Вторая мысль была о Рейнаре. Он стоял на открытом пространстве, величественный и высокомерный, но абсолютно не защищённый от физической угрозы.
— Ваше Высочество, — мой голос прозвучал ясно и отчётливо, несмотря на лязг и крики гвардейцев. — Вы стоите на открытом пространстве. Если Вы не желаете быть пеплом, советую немедленно найти укрытие. Я полагаю, даже в Вашей Империи учат базовой тактике!
Его серебряные глаза, полные высокомерия, резко метнулись ко мне. В них читалось невероятное возмущение от того, что какая-то "земная" женщина осмеливается давать ему, принцу, приказы.
— Твоя дерзость... не к месту, — прошипел он.
— Моя дерзость — это Ваш единственный шанс, принц, — парировала я, чувствуя, как внутри меня пробуждается железная стойкость. — Если я должна Вас защищать, Вы обязаны сохранить свою драгоценную жизнь хотя бы для меня, чтобы я не умерла напрасно, оплачивая Долг!