В этот момент, пока Рейнар обдумывал эту укол язвительности, обёрнутый в логику, в зал влетел второй шар, сбивший с ног одного из гвардейцев. Это было достаточным аргументом.
— Укрытие! — приказал Рейнар, и сам, мгновенно оценив ситуацию, направился к нашему с Хьюстоном мраморному столпу.
Когда он рухнул рядом со мной, его великолепный сюртук соприкоснулся с моей одеждой. От него веяло холодом и дорогими имперскими духами.
— Я ценю вашу трезвость ума, — признал он, но в его голосе не было благодарности, только раздражённое принятие факта. — Но ваша фамильярность с тоном недопустима.
— Это не фамильярность, Ваше Высочество, — ответила я, переводя дыхание и крепче прижимая переноску. — Это инструктаж. И если Вы хотите остаться в живых, Вам придётся слушать.
Я почувствовала, что за колонной, в полумраке, Хьюстон слегка зашевелился. Его золотые глаза светились неестественным, внутренним светом. Но сейчас было не время размышлять о котах.
Внезапно гвардейцы, державшие оборону, издали крик. Атака усилилась. Не один, а три огненных шара врезались в наш мраморный столп одновременно. Камень, который казался вечным, треснул с ужасающим звуком, и массивный осколок откололся, пролетев в миллиметре от моей головы и разбив часть переноски.
Я почувствовала не боль, а острый, пронзительный ужас — не за себя, а за единственного, кто был со мной. В этот момент моё интровертное спокойствие было стёрто инстинктом защиты. Я осознала с пугающей ясностью: логика и мрамор бессильны против магии. Если я хочу выжить и спасти Хьюстона, я должна использовать то, что они так жаждут.
Моя рука, которую я инстинктивно вытянула вперёд, загорелась. Это был не огонь — это был чистый, яростный свет, вырвавшийся из моей души. Магия, древняя сила Аверин, пробудившаяся в Разломе, вышла из-под контроля. Она была хаотичной, грубой, похожей на волну сырой, неконтролируемой энергии. Я не произносила заклинаний; я просто хотела, чтобы боль и угроза исчезли.
Эта волна сметающей силы вырвалась из моей ладони. Она ударила по залу, как невидимая взрывная волна. Звук атаки мгновенно стих. Нападавшие были отброшены, их чары — разрушены. Её магия, дикая и неопытная, выбрала разрушение, а не уничтожение.
Я рухнула на пол, чувствуя оглушительную пустоту там, где секунду назад бурлила сила. Усталость была не физической; она была сущностной, будто из меня вырвали часть души.
Принц Рейнар, стоявший рядом, теперь смотрел на меня. Его серебряные глаза были широко раскрыты — впервые за всё время я видела в них не насмешку, а чистый, холодный шок, смешанный с оценкой.
Он опустился на одно колено, его движения были резкими, но точными. Он взял меня за подбородок и резко повернул моё лицо к свету, игнорируя моё сопротивление.
— Твоя сила... она сырая, дикая, и совершенно неконтролируемая. Но она огромна. Твоя магия проснулась.
Я, обессиленная, но не сломленная, собрала последние остатки своей гордости.
— Надеюсь, Вы теперь довольны, Ваше Высочество, — прошептала я, но мои слова прозвучали, как сталь. — Я исполнила свою функцию. Теперь объясните мне, что за проклятие Вы принесли в мой дом.
Рейнар отпустил меня, его взгляд скользнул по затихшему залу, затем вернулся ко мне. Он холодно, быстро оценил мою слабость, но его лицо вернуло себе маску идеального самообладания.
— Твоя магия нам нужна, Вероника. И ты будешь служить, — он не просил, он приказывал. — Игры закончены. Гвардия! Обеспечьте нам безопасный выход. И разберитесь с этими идиотами. А ты, — он кивнул на Хьюстона. — Позаботься о своём животном, чтобы оно не отвлекало тебя от дел.
— Я не буду служить. Я оплачу Долг, и Вы заплатите мне за это ваше вторжение. А теперь, Ваше Высочество, ведите. Или Вы хотите дождаться следующего огненного шара?
Я прижала Хьюстона к себе. Он сидел, не шевелясь, но его золотые глаза неотрывно смотрели на Принца. В этом взгляде было что-то древнее, критичное, что заставило даже Рейнара слегка отвести глаза.
Рейнар не стал дожидаться следующего удара. Его движения были точными, почти механическими — он привык командовать, а не ждать. Короткий приказ, и гвардейцы повели меня из разгромленного зала, где ещё пахло гарью и магией.
Переход по мраморным коридорам был мучительным. Тяжелый воздух Империи давил на виски, а моё тело, истощённое неконтролируемым выбросом силы, казалось ватным. Каждый шаг требовал усилий, но я заставляла себя идти прямо. Покажи слабость — и он воспользуется этим.
Наконец, мы оказались в его кабинете. Комната поражала своей функциональностью: тёмное дерево, строгие линии, отсутствие излишней роскоши. Только власть, холодная и абсолютная. За огромным окном виднелись шпили Империи, устремлённые в серое небо.