Не в его характере. Проще сопроводить человека к тому самому постоялому двору. А если и так, прошли минимум сутки — возможностей покинуть дом просто море.
— Твои сладкие сны пробудили своим запахом от кошмаров. Ты и твой братец затеяли там какую-то войну. С архонтами был один, другой был против. Точно не помню, — нашёптывал себе под нос, создавая эффект поэтической откровенности.
— Это нормально, после того, что с тобой случилось, — приподнялась она, опуская глаза вниз. — А, точно, мне Гань Юй рассказала…
Даже в такой тьме при тусклом свете луны чудом различались изменения в эмоциях на его лице. Но Люмин справлялась, моментально объясняя ситуацию недовольству.
Ах, сладким на вкус окончившимся до начала разговора сном всё ещё веяло. После долгих дней битвы Сяо ощущал свой голод. Можно ли это называть вторым предвестником правдивости в памяти? Он уставал последний раз несколько сотен лет назад во время падения Каэнри’ах. По рассказам Итера, брата-близнеца из двойных воспоминаний они путешествовали в Тэйват прямо к войне. Возможно, Сяо знал их, но в памяти отложились нравоучения Моракса и трупы, гора трупов. Истязающие душу события требовали подлечиться вкусным сновидением.
— Я почему-то вспоминаю Войну Архонтов или во сне то, что я давно забыл, — уже чуть громче подступился к разговору, усаживаясь на пол и подставляя колено для опоры локтю.
Зачем он искал именно её. Память об Итере свежа, как день и привязанность имеет под собой тысячи причин, но Люмин… Путешественница, которую выискивал он в момент разрухи, к которой прямо сейчас ощущает нечто большее, чем к другу в виде её брата. Просто забыл, не помнит. А может она не злодейка и во всём виноват второй. Подменил воспоминания, внедрил себя и заставил забыть? Кто-то из них очевидно предатель. В его гостиной или за тридевять земель, в Бездне. Прошлый Сяо сказал бы «а какая, собственно, разница, прикончу обоих».
— Я ничего не помню, брат кричал бежать, а дальше… и вспомнить нечего, — получше укуталась простынёй, окончательно присаживаясь. Сон и правда сходил на нет. — Немного страшно, что ты в любой момент можешь убить. Не меня, а любого. Будто я это знала ещё на войне. Просто забыла.
Либо искусство врать у неё в крови, либо дрожит она не зря. Чёрт, он же поверит в невиновность. Уже верил.
— Да, хорошо, что забыла, — выдохнул Сяо, пытавшийся и сам поскорее забыть, изничтожить часть жизни в памяти.
Места былых шрамов при движениях неприятно покалывали, а рука и вовсе грозилась новым открытым кровотечением. Просто жутко неинтересно и напряженно сидеть в одном положении, где отблеск луны на красивом лице напротив не видно. На сегодня попросту можно отложить все воспоминания, ведь память, к сожалению, хороша. Любоваться искусством из другого мира новое эксцентрично-противоречивое увлечение демона.
— Твоя рука, она болит? — немного удивилась Люмин, как-то обдумывая этот факт. — Её стоит перевязать, там кровавая рана. Чжун Ли торопился и не заметила, наверное.
В точку. Подмечать детали у неё одна из выдающихся черт, так почему же не избавиться от всего разом? Всё же за войной из сна стоит Итэр. От того ли воспоминания с ним кажутся чужеродными? Или из-за особо привязанности голодного демона и живой души где-то внутри него к девушке.
— Я сам справлюсь, — поздно сообразил с ответом с выходом из размышлений.
Вода с плавающими в ней лепестками цветом, принесённых ветром. У водоёма возле дома полно цветов, неудивительно, что практически каждая посудина с водой полна ими. Старый Сяо, с любовью к превосходству, желал согласиться на заботу, да новый, полный одиночества, отрицал возможность чьей-то помощи. В спор вмешался факт неравнодушия всего, что есть в нём. Она даже не слабый человек, просто смертная с продолжительностью жизни в сотни лет.
Быстро как-то закончились торги сомнений.
— Ненавижу принимать помощь, но ты хотя бы отплатишь за ночлег, не хочу иметь должников, — протянул руку навстречу оборванной из сумки девушки тряпочке, промоченной в воде.
— Я добавила одно лечебное масло из магазинчика в порту, надеюсь, у тебя нет аллергии? — остановилась в последний момент.
Великая Селестия, когда до неё дойдёт, что Сяо желает получить заботу от неё.
— Нет, — выдохнул, приготовившись к пытке для внутреннего «я».
Нежные на первый взгляд руки, способные поднять тяжёлое оружие, шершавые даже во влажном после воды состоянии, задевали его кожу. Видимо, не космическая сила, а тренировки помогают ей в самом деле — Путешественница не всесильна от природы, как предполагает архонт Ли Юэ. Но касания едва надавливали на больную, плохо запёкшуюся ладонь, вновь закровившую в некоторых местах после обработки. Приятный холодок внутри не давал оттаять просто симпатии к девушке дальше, но кочегар в виде сосредоточенно-строгого выражения её лица подкидывал угли в костёр. Тонкая грань между переходом на то, от чего избавить невозможно — от привязанности. Успокаивающий голосок на каждое неприятное пощипывание добивал до конца.
— Хватит! — одёрнул ладонь перед перевязкой.
— Но осталось… — бормотала Люмин, указывая взглядом на сухую тряпку в руках.
— Помогла и хватит с тебя, спи — выхватил кусок ткани, разворачиваясь спиной для удара немыми вопросами, которые не увидит.
Всё это невыносимо. Для защиты от ненужной связи можно думать вполне правдиво — она виновница войны, а не брат. Шрам специально оставлен для снятия подозрений. Не способен любить демон, война хорошо подтверждала на куче примеров. Сяо склонен знать о мире то, что сам вбил себе в голову и, слава Мораксу, его тяжело переубедить.