– Прости меня, Леонард. Наша «холодная кровь» не сумела противостоять твоему «шарму», – сказала Елена, собравшись с мыслями, и повернулась ко мне лицом.
В уголках её глаз блестели слёзы. Я мог только догадываться, насколько ей обидно и больно.
– Твоё доверие и галантное поведение истинного аристо я оценила по достоинству. Но неужели ты даже на секунду не захотел, чтобы всё это принадлежало тебе? – обратилась ко мне княжна и, дополняя вопрос жестом, провела ладонями по своей фигуре.
Медленно, чувственно и весьма соблазнительно провела, натягивая ткань платья и чётко обрисовывая формы своего точёного стройного тела. Гипнотизирующее мерцание её глаз в обрамлении белоснежных локонов и косичек, влажный блеск губ, мелькнувший на мгновение язычок, женственность в каждом движении…
– Только после свадьбы, – с трудом отшутился я. – Боюсь, что моя первая супруга будет категорически против твоей кандидатуры.
– Ты прислушаешься к мнению женщины?
Проигнорировав ехидство в интонациях вопроса, я улыбнулся и слегка кивнул, отступая на несколько шагов назад, и бесцеремонно привалился спиной к стене девичьей спальни.
Кто в этом городе мог себе позволить навестить младшую княжну Елену в её доме, попросту нагрянув к подножию Ледяной башни и потребовав немедленной аудиенции? Скандальная репутация хана Хаттори как нельзя кстати позволяла совершать необходимые мне поступки и не выбиваться из образа. Сменив заляпанную кровью одежду перед визитом к Елене, а точнее, попросту нагрянув в ЦУМ, находясь в диком цейтноте и торопливо выбирая костюм, я думал о том, как только что прошёлся по самой грани.
Просветление или психушка.
Воплощённая моими руками, задумка дедушки Хандзо оставила после себя тонкое послевкусие с нотками сумасшествия. Предупреждение, которое со временем поймут все заинтересованные лица. Мэйли позаботится о том, чтобы необходимые слухи расползлись во все стороны и достигли нужных ушей.
Но учитывая, что я находился в чужих владениях, требовалось соблюсти некоторые приличия и сгладить возможное недовольство великого князя. Я нуждался в союзнике.
И отыскал его в лице младшей и самой любимой дочери князя Морозова. Существовало два способа привлечь её на свою сторону за столь короткое время. Я выбрал честность…
– Это я должна быть первой! А не твоя дикарка… – Елена обиженно надула губки.
– Помолвка с Иланой расторгнута.
– Вы поругались?! Милые бранятся – только тешатся.
– Решение окончательно. И место невесты всё ещё вакантно. У тебя есть всего пара дней и одна серьёзная конкурентка, – моя холодная речь слегка потеплела, стоило мне подумать о Бладштайнер. – Хочешь принять участие в борьбе за моё сердце?
– Вот ещё! – возмущённо топнув ножкой, девушка как будто сникла. – Мне надо разобраться в том, как я к тебе отношусь. По-настоящему отношусь. И вообще это ты должен за мной ухаживать и добиваться благосклонности.
– А ты будешь меня игнорировать и томно вздыхать под звучание серенад…
– Дурак!
– Он ещё и кровавый маньяк, доченька. Сбрендивший мясник, что своей выходкой довёл главу рода Платовых до инфаркта! – властно прогудел бас князя Морозова, бесцеремонно вошедшего в покои дочери.
– Константин Ильич, моё почтение… – столь же спокойно приветствовал я могучего старика в накинутой на плечи боярской шубе, обозначив неглубокий поклон младшего. – Рад видеть вас в добром здравии. Неужели моя скромная инсталляция вызвала такой резонанс?
Чувство юмора не только продлевает жизнь. В определённых обстоятельствах оно её существенно укорачивает. Старик недовольно нахмурился, так не отыскав на моём лице и тени раскаяния. Воздух в девичьей спальне резко остыл до минусовой температуры, а по моим туфлям начала медленно растекаться толстая ледяная корка.
– Папа! – вскрикнула Елена, неуловимым жестом ладони разрушая основу будущих ледяных оков и метнулась ко мне, схватив за руку. – Выслушай его! Так нельзя!
– Отойди от неё! – уже не так грозно хмуря брови, князь недовольно огладил бороду. – Отойди и прими свою смерть как мужчина!
Сердце глухо и размеренно колотилось в грудной клетке – овладевшее мной умиротворение подготовило разум, очистив его от сомнений и метаний. И требовалось лишь безукоризненно отыграть свою роль.
– Сочту за честь, Константин Ильич, – ответил я, аккуратно отнимая у девушки свою руку и на прощание нежно поглаживая её по щеке: – Будь счастлива…
– Леонард… – громко всхлипнула Елена. – Леонард! Папа!!!
– Боги!!! – взревел великий князь, потрясая руками, воздетыми к небесам. – Вы издеваетесь надо мной?