– Кодекс Братства…
– К чёрту Кодекс!!!
– Но…
– Заткнись, брат. И делай как я говорю…
Ошеломлённый староста отступил назад, протестующе помотал кучерявой головой и, обхватив её руками, застонал:
– Ну что за huinya?! Хватит рушить мой мир, Лео!
– Ты хотел сказать "хватит ломать мои игрушки"?! – не удержался я от иронии. – Хватит, брат. Всему есть предел. Я его простил. И ты простишь. А остальным и вовсе незачем об этом знать!
Давыдов неверяще смотрел на нас, переводя удивлённый взгляд с одного на другого. Бросив на него испепеляющий взгляд, Лёха уже набрал полную грудь воздуха, чтобы разразиться очередной тирадой, и тут же сдулся как воздушный шарик.
– Нет никаких игрушек! – холодно проговорил он, пытаясь сохранить лицо, вновь посмотрел на Савелия и окончательно сломался, вставая рядом с ним на одно колено: – Руку протяни, жертва игромании…
Глава 15 Первые шаги
***
Дорогу осилит идущий. Но как быть, если под ногами скользкая тропа искушений и сложного выбора? Как не оступиться, если перед лицом неизбежного расставания, вопреки кажущейся несправедливости хочется урвать хотя бы крохотную частичку личного счастья? Немногие из нас в такие моменты способны заглянуть наперёд, задуматься о цене и последствиях и поставить интересы другого человека выше собственных.
Но следует помнить - истина непреложна – за все деяния когда-то придётся платить...
Тяжеловесный армейский внедорожник стремительно мчался по гололёду имперской трассы – принцесса народа Э'Вьен не решилась испытывать судьбу и покинула Сибирск уже к вечеру. Но за совершённый поступок она не испытывала хоть сколько-нибудь серьёзных мук совести, как, впрочем, не испытывала и раскаяния. Её спешный отъезд больше походил на бегство и служил ещё одним доказательством вины, вот только у Иланы на этот счёт существовало своё мнение.
Всему есть цена. И она платила не скупясь.
Отвернувшись от окна, девушка посмотрела на сосредоточенного Алана, методично и молчаливо сверявшегося с какими-то пометками в командирском планшете. Встреча с молодым вождём изгоев перевернула её жизнь с ног на голову – именно ему было предназначено стать оплатой за вмешательство в судьбу Леона. Смерть всегда получает своё. Спасённую жизнь можно возместить лишь другой жизнью.
Интересы и будущее всего народа Э'Вьен слишком тесно переплетались с Леоном Хаттори, вынуждая её сделать вполне определённый выбор между двумя мужчинами. Выбор, против которого протестовала душа молодой шаманки. И всё же она решилась. И в тоже время посчитала, что имеет право на мимолётное счастье, перед тем, как принести любимого в жертву.
– Мы возвращаемся домой. И поэтому твоя задумчивость меня настораживает, – покосившись на девушку, Алан отложил планшет и повернулся к ней, – Пусть всё сложилось не идеально, но в итоге…
Мужчина сидел к ней вполоборота, положив руку на спинку пассажирского сиденья. Он выглядел спокойно и расслабленно, как сытый и довольный добычей хищник. Илане казалось, что даже его непринуждённая поза излучала уверенность и властность. И она считала, что это не совсем правильно.
– В итоге мы предали нашего хана, – перебила его шаманка и успокаивающе прикоснулась ладонью к лицу мужчины. – Нет, я не жалею о произошедшем и не изменила бы ничего, не смей даже помыслить о таком! Это моё осознанное решение! Но Леон не заслуживает подобного. К тому же, меня гложет беспокойство за наше будущее. Домой… Нам ещё предстоит побороться за то, чтобы тебя и прочих изгоев приняли там за своих!
Алан улыбнулся, услышав приятные его сердцу слова, придвинулся ближе к девушке и обнял её.
– Пусть тебя ничто не тревожит. Скоро у народа Э'Вьен будет новый Хан. Плоть от плоти, кровь от крови, а не какой-то пришлый чужак! – уверенно говорил он, – Ты сама говорила, что Леону навязали этот титул, и я не думаю, что он станет бороться за него. Мы отыщем правильные слова для Совета Вождей. Мы станем во главе, вернём изгоям дом и закончим многовековую вражду родичей!
– Совет поддержит моего отца, а отец поддержит моего мужа в объединении народа. Но не в смещении законного Хана!
– Не беспокойся. Будь у Леона достаточно духа и смелости, он бы не спустил мне такого оскорбления! А так он показал свою слабость. Когда вожди узнают об этом, то немедленно лишат его столь нежеланного титула, он даже не осмелится возразить! – самодовольно усмехнулся Диннатов. – Такой человек не достоин быть Ханом!
Илана слегка отстранилась от него и неодобрительно покачала головой:
– Так ты хочешь сыграть на этом?! Но это же подло! Лео поручился за наш народ перед лицом смертельной угрозы! И проявил к нам милосердие, хотя за наш поступок есть лишь одно наказание…
– Милосердие?! Мне ничего не было нужно от этого чужака! – немедленно вскипел Алан, – Да он просто струсил, как ты не понимаешь?! А насчёт подлости… Это политика, в ней нет плохих методов. Они поверят нашим словам!
Шаманка грустно улыбнулась, но смолчала, лишь отрицательно покачала головой, и аккуратно выскользнула из объятий Алана, вновь сдвигаясь к окну. Вглядываясь в мелькающие стволы сплошной непроглядной чащи вдоль имперской трассы, она размышляла над услышанным и прежнее беспокойство только усилилось. Сердце девушки тревожно ныло от недобрых предчувствий, которым легко находилось вполне логичное объяснение.
Леон Хаттори никогда не был трусом. И она отлично это понимала. И когда он узнает, его ярость уже ничто не сдержит.
Сложившаяся ситуация в некотором плане сделала Илану заложницей обстоятельств. Шаманка уже не могла оставить действия Алана без поддержки. "Манящие" перспективы его далеко идущих планов ничуть не будоражили её воображения, наоборот, настораживали той настойчивостью, которую проявил молодой вождь изгоев – слишком самоуверенный и амбициозный, чересчур категоричный в суждениях и жёсткий в методах…
Видящая даже поддалась приступу паники и попыталась воззвать к своему дару, заглянуть в будущее. Но неизвестность по-прежнему вселяла страх, ведь пелена грядущего, как назло, не поддавалась. Прикрыв глаза, Илана боязливо вздрогнула, вспомнив лютую ненависть во взгляде Леона.
Он стал угрозой. Угрозой для неё, для её любимого мужчины и, возможно, для всего народа Э'Вьен. И тем самым не оставил ей выбора. И, как оказалось, его жизнь больше не имела прежнего значения для её народа. Она нашла новый подходящий сосуд для души Владыки.
Илана решилась вернуть взятое взаймы – смерть всегда получает своё…
***
О важном зачастую говорят обыденно – слегка отстранённо, без трагичного полушёпота или напряжения в голосе, не подбирая удобного случая и не подыскивая слов, ведь они идут из глубины души. Разговоры о важном – это не деловые переговоры и высокоинтеллектуальные дебаты, в них нет конкуренции личностей, нет места соперничеству умов. Говорить о важном могут лишь те, кому нечего делить...
В предрассветном полумраке гостиной комнаты Лёхиной квартиры тихим, шуршащим речитативом лился пространный монолог Савелия. Звонкий перестук льда в стаканах с виски тонко вплетался промеж его слов и лишь привносил в звучание мелодичности, словно задавая ритм исповеди юноши. Опустошённый, усталый, балансируя на грани безумия, он как будто сломался и просто хотел выговориться. Не оправдаться, не попытаться как-то сгладить свою вину, а всего лишь рассказать всё как есть, безжалостно бичуя собственные слабости и пороки. И с каждым словом я всё больше убеждался в двоякости решения простить его. Даровав облегчение, мы подвергли его изощрённой пытке – большего наказания для Саввы попросту не существовало. Он принадлежал к той редкой категории людей, которые не могли до конца избавиться от совести. И в тот момент она не давала ему покоя.