На лице Александра даже улыбка стала какой-то сияющей, завораживающей, когда я с несчастными видом ему промямлила:
- Уже поздно, так что лучше домой.
И так холодно стало, что я плотнее запахнулась в его пиджак. Покорно взяла шлем и снова заняла место, прижавшись к спине мужчины и обхватив его руками за талию. Теперь я уже молилась всем святым, что бы дорога домой заняла как можно больше времени. Но они меня не услышали и четко дали понять разницу между машиной и мотоциклом. Дома я была уже спустя двадцать минут. И только поднявшись в свою спальню под обжигающий взгляд Данила, который сегодня дежурил на охране дома, поняла, что забыла отдать Саше его пиджак. И кутаясь в него еще сильнее, улыбалась как школьница после свидания с мальчиком, который нравится.
Губы мужчины скользили по моим бедрам, поднимаясь всё выше и выше. Руки скользнули под мои кружевные трусики в поисках самых чувствительных зон на моём теле. Я изогнулась дугой в безмолвной просьбе освобождения, от той пытки возбуждения, которой я была охвачена.
Его влажный язык прошелся по моим складочкам между ног, и аккуратно обвёл кончиком жаждущую плоть. От чего не удалось сдержать стон удовольствия. Я подалась бёдрами вперёд, что бы получить больше ласки, шепча:
- Саша… пожалуйста…
И всё остановилось. Руки мужчины напряженно замерли на моих бёдрах. Наваждение схлынуло вместе с возбуждением и сном. Я убрала от себя чужие конечности, и уставилась в злые глаза Данила.
- Значит, это принадлежит Саше? – кивнул Даня на пиджак, что был надет на моё обнаженное тело и служил в качестве пижамы сегодня ночью.
Почему-то мне казалось, что так я ближе к Саше, понимала, что глупо, но всё же…
- Что ты здесь делаешь? - зашипела я на своего телохранителя, который воспринимал свою должность в буквальном смысле.
- Ты же знаешь, как отреагирует твой отец, если узнает, как ты провела вчерашний вечер? – не унимался охранник.
Я-то знала, что папа будет на седьмом небе от счастья. А вот Данил, кажется, этого не знал. Видимо папочка не просветил парня, что охранять меня нужно не от всех представителей мужского пола, а для одного единственного.
- Я еще раз спрашиваю, что ты делаешь в моей кровати Данил? Как ты посмел прийти сюда? А если кто-то узнает? – решила я довить на мужчины парня потерять место.
- Я решил, что поговорю с твоим отцом. Если мы признаемся ему честно что любим друг друга, то я думаю, твой отец не будет против нашей свадьбы, - Данил говорил так уверенно, что мой правый глаз задергался, особенно после слова «любим».
- Дань, уйди! – я посмотрела мужчине в глаза, но тот даже не двинулся с места. – Если сейчас тебя кто-нибудь здесь увидит, да еще и голого в моей кровати, то увещания в любви, моего отца не проймут. Ты вылетишь с этой работы намного быстрее, чем успеешь одеться. И поверь мне, папа сделает всё возможное, что бы ты ни смог приблизиться ко мне ближе, чем на пять километров.
Видимо моя речь подействовала, так как Данил, к моему облегчению, поднялся с кровати и, подняв свою одежду с пола, стал одеваться. Я же запахнув пиджак Александра плотнее, отправилась в душ, захватив по дороге джинсы, белую футболку и нижнее бельё.
Конечно, я понимала, что замок в ванной комнате, для такого как Данил не преграда, но всё равно закрылась там. Очень быстро приняла душ, всё время, опасаясь, что мужчина ворвётся ко мне и закончит начатое. И уже одевшись, потихоньку открыла дверь и выглянула в комнату, что бы с облегчением убедится, что Данил ушел.
Выйдя из комнаты и на ходу заплетая косу, я уже не опасалась, что мой собственный телохранитель будет ко мне приставать или домогаться. Спустилась на кухню, и окунулась во вкусные запахи сдобы и корицы.
- Доброе утро, Татьяна Павловна, - радостно поздоровалась я с нашей экономкой, которая так же была и уборщицей и поварихой.
Испещренное морщинами лицо растянулось в улыбке. Полная дородная женщина, которая вырастила меня и Нику, смотрела сейчас мокрыми от слёз глазами на меня.
- Господи, девочка моя, - обняла меня своими пухлыми руками она. – Я уже думала, уйду из этой жизни, а тебя больше не увижу. Какой красавицей ты выросла. – Ощупывая меня, сказала женщина.
- Скажите тоже Татьяна Павловна. Вы еще детей моих вырастить успеете, - улыбаясь во все тридцать два зуба я.
Она была нам как бабушка, своих детей у неё не было, вот она и переключила на нас всю свою заботу. Всегда баловала нас вкусной выпечкой, делала с нами уроки, давала наставления. Я даже не представляю, как бы мы были без неё. И именно её стряпни мне не хватало там, в далекой Австралии.