Освободили и Паука — мое внушение не могло не сработать. Тот бросился ко мне и потребовал инструмент, но того не хватало и он раздобыл только ключи от замка. Подошедший на его возмущенные крики освобожденный мной раб, оглядел меня с ног до головы.
— Я не сомневаюсь в твоем друге, — заметил он, — но сейчас нам нужны бойцы. Если стража очнется, нам конец, а потому извини, но сначала мы освободим тех, кто сможет сражаться, а твой друг подождет.
— Он прав, Паук, — остановила я возмущенное шипенье друга. — Потерплю еще немного в кандалах, ничего страшного.
Стража не очнется, но просвещать об этом я никого не собиралась, а потому просто отошла к выходу из трюма, откуда удобнее всего было контролировать и палубу и трюм. Вот бывшие рабы собрались у входа, вооруженные цепями и мечом убитого стражника. Цепь не оружие? Еще какое оружие. Если кандалы раскрутить и заехать ими по чьему‑нибудь кумполу, то мало не покажется, тем более другого оружия все равно нет. Вот они метнулись на палубу, стараясь действовать бесшумно. Я развеяла заклинание сна, теперь уже очнулись и стражники. Почему я так сделала? Ведь сонных бежавшие рабы вырезали бы без потерь, а теперь будет сраженье. Но свобода бесплатной быть не может, а я и так уже сделала очень много. А вот абсолютно все сонные охранники заставили бы очень многих задуматься, а потом и, возможно, прийти к нужным выводам. Жестоко? Пусть меня осудит только тот, кто сам пережил все то, что пришлось пережить мне. Единственное чем я еще помогла рабам, так это сделала так, что заклинание сна рассеивалось не сразу, а спустя три секунды и потом еще несколько секунд стражники двигались как сонные мухи. Простите, ребята, но большего от меня не ждите. Теперь последнее, я положила ладонь на нарисованную руну, заклинание короткая огненная вспышка буквально выжгла и руну и следы магии. Конечно, осталась подпалина, но вряд ли на нее обратят внимание. Теперь запустить чистильщиков и через пару часов тут ни один маг не найдет даже следа магии. Вот и все.
Я ухватила пробегающего мимо Паука за руку.
— Ты куда? А мне помочь не хочешь? — Я многозначительно тряхнула руками, на которых еще позвякивали кандалы. Его помощь мне не очень и нужна, надо будет, сама освобожусь, но на палубе ему точно делать нечего.
— Но… — Паук растерянно глянул вслед убежавшим рабам.
— Без тебя справятся. — Я сунула ему в руку подобранный молоток и долото. — Работай давай. — Села на пол и вытянула вперед руки.
Паук вздохнул, но видимо решил, что проще мне помочь, чем спорить. Сел рядом и неумело принялся сбивать заклепки. Одну руку он освободил мне только с десятого удара, а вот со второй справился всего за шесть.
— Слушай, а может ноги ты сам…
Но я уже сидела, вытянув к нему ноги.
— Работай давай, не ленись. — И уже себе под нос пробурчала: — Вам мужикам лишь бы шашками махать, а нам, слабым женщинам мучайся, переживай, волнуйся.
Наконец он справился и с ножными кандалами и тут же, опасаясь, что я снова его остановлю, бросился на палубу. Я глянула туда с помощью корабля и кивнула — уже без него справились, рабов было больше стражников раз в пять. Так что пусть бежит повоюет, мужчина, как‑никак. А я, слабая женщина, займусь другими делами.
С отвращением отбросила кандалы, которые еще недавно были на мне, и повернулась к оставшимся рабам, которых либо не успели освободить, либо не стали. Уперла руки в боки. Как там: а если у меня руки в боках будут, мне плевать на каком глазу твоя тюбетейка.
— Значит так, товарищи рабы, — обратилась я ко всем сразу. Те притихли и обернулись. А что им делать? Я хоть говорю с ними, а ведь ситуация для них совершенно непонятная. — Как вы все слышите, наши доблестные освободители добивают остатки угнетающей нас силы в виде надсмотрщиков, охранников и господ. — Блин? Ну чего я несу? И, главное, остановиться не могу. — И, кажется, операция заканчивается нашей полной победой. В связи с этим у вас есть два выхода: присоединиться к нашим доблестным войскам, добивающих врага в его логове, или остаться скованными здесь в трюме дожидаться возвращения эксплуататоров, в надежде доказать, что вы здесь абсолютно не причем и всеми силами пытались отговорить злобных нас от убийств беззащитных стражников.
Кажется, меня начали бояться. Ну еще бы, я и сама испугалась бы сумасшедшего, с серьезным видом несущего какую‑то ахинею.