— Они мне не кажутся опасными.
— Ты просто с ними не пересекался, — буркнул Воробей. — Это алламаги, точнее дети их.
— И что? — все еще не понимала я.
— Хуже них никого нет! Маги могут прихлопнуть, если попадешься им случайно на пути, люди знатные люди могут приказать выпороть, а эти… они считают себя выше обычных людей и пытаются подражать молодым магам.
— О. Но какое это отношение имеет к детям алламагов? Они же не алламаги.
— Ты откуда вообще такой свалился? — Воробей хмуро глянул на меня. — Печать алламага передается по наследству детям… правда внукам уже не достается.
Гхм. Вот об этом не знала. Оказывается алламаг — это не просто защита от магов, но и защита твоих детей. Что бы совсем уже не выставить себя невежей, перевела разговор подальше от печати алламагов.
— Это понятно, я не понимаю, как именно они пытаются подражать магам?
— Ну ты даешь! Говорю же, когда тут учебный год в академии начинается, ученику тут в городе такие буйства устраивают.
— Но эти‑то не маги.
— Не маги. Но маги очень жестоко карают тех, кто поднимают руку на носящих их печать. Никакой судья и стражник в здравом уме не станет связываться с алламагом. Максимум, что они могут сделать: подать жалобу в императорскую канцелярию, откуда она пойдет смотрящему от того Дома, чьи печати алламагов носят нарушители. А те могу наказать, а могут и не обратить не жалобу никакого внимания.
— А наказывали?
Воробей пожал плечами.
— Было пару раз при мне, когда кое‑кто совсем уже распоясался.
— И как наказали? — заинтересовалась я.
— Как‑как… просто. Взяли и убрали с них печать алламагов.
— И все? — удивилась я.
— И все, — кивнул Воробей. — А потом люди их уже сами на куски разорвали.
— Кха! Что?!
— Говорю же, совсем распоясались. Устроили пыточный клуб.
— Что? — Чего‑то я себя сейчас совсем дурой чувствую.
— Пыточный клуб. Ловили бедняков, в основном детей, а потом устраивали для богачей показательные пытки.
— Кого? — тупо поинтересовалась я.
Воробей глянул на меня как на больную.
— Пойманных. Не богачей же. А если кто дополнительно платил, то мог выступить в роли палача и сам.
— Зачем?
— Да чего ты привязался! — вдруг разозлился Воробей. — А я откуда знаю, зачем? Нравилось, значит, других мучить, вот и делали. И тут же немного смягчился и рассказал подробнее. — Лет пять назад это было. Организовались такие вот деточки алламагов и клуб сделали. Сначала‑то никто ничего не знал, но кто‑то узнал правду. Мне потом Ролстрен… это мой опекун в гильдии, рассказывал, что когда к ним пришли, те только посмеялись. Когда правда всплыла, они даже скрываться не стали, вполне официально клуб зарегистрировали. Вон там, он стоял, — Воробей показал рукой куда‑то влево. — Еще несколько месяцев работали. А потом появился маг Дома, под защитой которого они находились. Сначала уничтожил их клуб, поубивав там всех служащих, потом приволок этих… этих… на площадь, снял с них печати алламагов и ушел.
— И ты там был?
Воробей мрачно кивнул.
— Там такая толпа собралась. Я на дереве сидел. Люди окружили этих шестерых и просто смотрели на них. А те… плакали. Один даже ноги людям целовать пытался. Минут двадцать так на них смотрели. А потом все раз и пошли к ним… Я не видел, что там было…
И слава Богу, чуть было не произнесла я.
— Люди сомкнулись, а потом когда отхлынули, там на мостовой только пятна крови и остались. Вот и думай, кто хуже: эти или маги.
Я отвернулась. Эх, мальчик. Оттого, что маги творят свои дела за стенами замков и о них ничего не известно окружающим, это не значит, что они лучше. Ненавижу! Я сжала кулаки. Ненавижу!!! Господи, кому тут помогать, если одни не лучше других?! Маги с их лабораториями и апостификами, люди с рабскими караванами и кандалами, алламагами с их клубами! Я хочу домой! Я только хочу домой! Маги, алламаги, пусть весь этот мир катится в пропасть и дальше, а он катится! Не могу описать словами, просто чувствую это. Земля сейчас и пять тысяч лет назад — это совершенно разные земли. А Алкена? Попади я сюда пять тысяч лет назад, все равно было бы все тоже самое, что сейчас. Уверена, что и через пять тысяч лет этот мир ничуть не измениться.