— Что ты имеешь в виду? — удивился Торн.
— А — а… э… Да, в общем, была у нее возможность удрать, но только одной. Без Паука.
— И она осталась? Вот уж странная она.
— Это верно. Но откуда ты об этом узнал, Торн? Я имею в виду о встрече Паука и члена гильдии?
— Рассказывали на встрече квартальных. Но тогда я просто не понял о чем речь. Даже не связал с тобой или, тем более, с Ларессой. Даже после рассказа Паука не понял, что тут есть связь. А вот когда ты говорил про то, что девочка его спасла, сообразил, что тот рассказ и этот связаны.
— Значит, Паук не захотел возвращаться за ней…
— Григ, а какие шансы были за то, что они ее отыщут? И какие шансы, что Паука с его печатью не найдут охотники раньше, чем они отыщут Ларса?
— Да все я понимаю. Я не понимаю, почему Паук не взял Ларса с собой!
— Кто такой Паук? Мелочь. Он не был уверен, что ему помогут, а с чужаком могли бы и без разговора выгнать.
— Этого он и испугался, — согласился Григ. — Ладно, если у тебя все, я пойду.
— Не так быстро. Бери свою подопечную и бегом в мастеровой переулок. Знаешь куда.
— Торн, ты…
— Заткнись, Григ, а. Это не ради тебя. Эта девчонка за предыдущие два месяца принесла гильдии денег больше, чем все остальные вместе взятые. Так что потерять такой источник дохода мне совсем не хочется.
— Тем более, часть идет прямо тебе, — хмыкнул Григ.
— И тебе тоже, Григ. Тебе тоже. А потому заботься о ней очень хорошо до тех пор, пока она не захочет уйти.
— И ты ее отпустишь?
— Григ, не делай из меня монстра. Не будь она с тобой, я бы еще подумал, как ее покрепче привязать к гильдии, но так… Я вот печенкой чую, что тут не все так просто и что‑то мне подсказывает, что не стоит ее удерживать силой, хотя сам не понимаю, почему. Так что да, я выполню твою просьбу, а ты отведи Ларессу куда велено.
Дальше слушать было бессмысленно и я поспешно развеяла заклинание. Григ, едва выйдя, подозрительно поглядел на спящую меня, не поверил, но говорить ничего не стал. Не дал и мне заговорить на улице, просто велел молчать и идти следом. Молчала и шла. Город я уже знала неплохо, потому прекрасно знала, где мы, но никак не могла понять зачем мы тут. Вошли в неприметный дом, и только тут Григ позволил себе немного расслабиться.
— Потерпи до дома с вопросами, — оборвал он меня. — А пока просто жди, это специальное место гильдии и тут есть один специальный амулет.
Амулет я не чувствовала, но поверила — снаружи дом не сканировался. Причем не тупая защита, а просто создавалось ощущение заброшенности. Но поскольку Григ в заброшенный дом меня не повел бы, то именно это меня и насторожило.
Не зная куда и зачем меня ведут, тут я даже Григу не доверяла, благо уже достаточно уроков получила, я все же рискнула отправиться в город без маскировки Интерфекторов, только с обычной магической защитой. Если специально не вглядываться, ни один маг ничего не поймет. Ну, а если какой маг вдруг по какой‑то причине заинтересуется неприметно одетой девчонкой в обществе, возможно, ее отца, и попробует ее просканировать… для того случая я приберегла парочку заклинаний. Так, на всякий случай.
Никто не заинтересовался, слава богу. Да и чего бы? Но моя паранойя не давала мне успокоиться, пока я не приняла все возможные меры предосторожности, в том числе и кое‑что убойное, сработавшее бы при попытке сканирования.
Но вот нас пригласили в комнату, где за столом сидел не очень приметный мужчина в простой одежде без всяких украшений. Он устало посмотрел на Грига, меня и махнул в сторону просторного кресла.
— Кого нужно метить? Садитесь.
Григ подтолкнул меня к креслу.
— Это эктипос императора, — пояснил он.
Эктипос императора… и тут поняла — тот, кто ставит императорскую печать жителя Фламина. То есть я теперь буду полноценным подданным императора и жителем Фламина. И как это получилось у гильдии? Или я не одна такая? Вот это, скорее всего, вряд ли Торн ради меня все это провернул. А деньги ведь нужны не только тем эктипосам, что ставят рабскую печать. Только о какой сумме идет речь тут?
Процедура простановки печати мало чем отличалась от той, что была при клеймении рабской печати. Единственное, что — печать оказалась намного более сложной и, в отличие от рабской, не оставила после себя какого‑либо видимого следа. Если бы я не ощущала ее, то и не поверила бы.
Для эктипоса, похоже, недоверие было в порядке вещей, потому он молча достал из сумочки на поясе какой‑то амулет, который сразу, едва его достали, засветился мягким зеленоватым светом. Эктипос поднес амулет к моей ладони и на ней высветилось изображение короны, которая вдруг словно выпрыгнула из руки и приняла вид объемного рисунка.