Голос хорошо постарался в тренировках, готовя из меня убийцу, но тут уже взбунтовалась я. Не хочу для себя такого! Как в свое время отказывалась признавать себя вещью, упрямо цепляясь за остатки достоинства, так и с ним сопротивлалась изо всех сил превращению в холодного и циничного убийцу. Благо Голос не человек и в некоторых ситуациях до ужаса неуклюж и некомпетентен. При всех объемах его знаний оценивал ситуацию и мою реакцию на его уроки он очень примтивно.
Постепенно втягивалась в жизнь деревни. Прох явно был мной доволен, его жена тоже, еще бы я взяла на себя почти все домашние работы, и теперь ей не нужно было по возвращению с поля еще и готовить, а потом убирать.
— Молодец, Лан, — неизменно хвалил меня лесоруб. — Само небо послало мне тебя в лесу, даже не представляю, как бы мы со всем справились без тебя.
Единственное неудобство, меня, как «мальчишку», не стеснялись ни Прох, ни Конрес, потому периодически приходилось выскакивать из дома или сеновала под надуманным предлогом, когда тем приходила в голову мысль переодеться. Видно предлоги становились уж очень надуманными, поскольку Прох стал коситься на меня не хуже ведуньи, правда, в отличие от нее, не надоедал постоянным вниманием.
Мирра переселилась к нам с Конресом на сеновал. Тот ворчал по поводу присутствию девчонки, которая мешает «мужским» разговорам, но не прогонял ее. Понятно почему, ему‑то мужская гордость мешала сознаться, что мои истории интересны, зато послушать, когда рассказываю их его сестре, он был не прочь. Случайно получилось, когда девочка отказывалась спать, рассказала ей сказку на ночь. Нет — нет, вовсе не моего мира сказку, ту, что в библиотеке Кайтаидов вычитала в книге, оттуда и остальные сказки были. Я еще не сошла с ума оставлять такой след Маренсу, как истории чужого мира. Дойдут они до него, сразу поймет что к чему. Может и перестраховываюсь, но, как я уже говорила, параноики дольше живут.
Если бы не ведунья, было бы совсем хорошо. Но к ней я уже привыкла, тем более твердо решила через три дня идти дальше, а то уже почти готова поселиться в деревне. Прох, кажется, не отказался бы меня усыновить. Самой не хочется уходить, но надо.
Утром отправилась за водой и у колодца столкнулась с ведуньей. То хромала по дорожке и вдруг споткнулась, завалившись на меня. Еле успела подхватить, но не удержала, старушка оказалась неожиданно тяжелой. Я бы удержала, но пришлось падать, согласитесь, будет подозрительно, если худющий мальчишка спокойно поднимет довольно упитанную старушку. Старушка, похоже, своими локтями прошлась по всему моему телу, пока поднималась. Еле удержалась, чтобы не обругать ее услышанными от Проха словами. Глянула на ведунью и только тут поняла, что паденье было вовсе не случайно, уж очень растерянной старушка выглядела. Только тут до меня дошло, что вовсе не просто так та неудачно поднималась — пыталась определить кто я, мальчик или девочка. Не верит мне ведунья ни на грош. Где же я так прокололась, что она заподозрила обман? Или дело в огромном личном опыте? Огляделась, есть кто поблизости и повернулась к ведунье.
— Что вам надо?
Та улыбнулась.
— Все же я была права, ты не тот, кем хочешь казаться. Была даже уверена, что ты девочка, очень уж…
— Так чего вы ко мне пристали? — Ясно, где прокололась, на хозяйственных делах.
— Я забочусь о деревне, а я не знаю кто ты и какие у тебя цели. Только ты не тот, кем хочешь казаться. Не знаю в чем дело, но ты очень странный.
То же мне новость. Снова огляделась.
— Послушайте, через три дня я ухожу, и мы вряд ли еще когда увидимся. Какая разница, кто я и откуда?
— Точно уходишь?
Кивнула.
— Уже и Проху сказал.
— Он тебя отпустил? Мне казалось, он хочет тебя оставить в семье.
— У меня своя дорога.
— И мне лучше не болтать. Старая Граша все понимает и она понимает, что порой лучше знать меньше.
— Спасибо, — поблагодарила я. Непонятно зачем, но решила, что не помешает.
А через три дня я покидала приветливую деревню, где провела почти две недели. Провожать меня на околицу вышла вся семья Проха. Детьи плакали… сама чуть не ревела, вот уж не думала, что стану настолько чувствительной.
— А может все же останешься? — поинтересовался Прох. — Куда тебе идти?
— Спасибо, дядя Прох, но надо. Может, найду родню отца.
— Тогда ладно, — вздохнул лесоруб и вдруг порывисто обнял. — Но ты помни, что в любой момент можешь вернуться, мы тебя примем.