И опыт, сын ошибок трудных… как это правильно. И словно про меня сказано.
Укромное место пришлось искать самостоятельно, в конце концов, забралась в какой‑то бедный дом, где, точно знала, отсутствовали хозяева — по словам моего проводника, уехали в деревню за продуктами. Понятно, что мальчонку отпустила еще раньше, дав еще один медяк. Пусть их у меня мало, но ради уже полученной от него информации не жалко, а для меня она жизненно необходима.
В доме сняла рубашку, которая еще в лаборатории была превращенной мной в артефакт. Точнее не сама рубашка, а ее часть — воротник, если быть точным. Посчитала, что воротник повредить труднее всего. Фиговый артефакт, все‑таки ткань не очень подходящий материал для таких целей, но мне сойдет. Амулет многоразовый, но разряженный, значит, для начала его надо наполнить. Точнее для начала надо сделать другое…
Прикрыла глаза, не обязательно, но мне так легче, а теперь распутываем заклинание маскировки. Вообще любое заклинание, которое делал сам, снимается мгновенно, одна проблема: моя маскировка блокирует магию. Как можно снять магическое заклинание, если твоя магия блокирована? Кончено, как любое заклинание, рано или поздно оно сама разрушится, когда энергия закончится, только сколько времени это займет? В моем случае года. Вот тут и была сложность, которая делала применение этого заклинания очень неудобным. Что бы его снять, сначала надо расплести силовой узел, который его питает. Расплести в своем сознании, где и строятся все заклинания, а это процесс не очень быстрый. Насколько быстрый — вопрос тренировки и сноровки, например, первый раз я снимала его минут десять, и даже уже испугалась, что не получится. Сейчас провозилась минут пять.
Так, силовые линии разрушены и поток энергии, поддерживающий заклинание, иссяк, осталось только развеять силовой каркас, но этот дело мгновений. Теперь, как можно быстрее напитать энергией артефакт и применить его. В магическом зрении я видела, как из моей рубашки возник силовой каркас, который немедленно начал прилипать к потолку и стенам, накрывая всю комнату своеобразным куполом, вот по готовым линиям устремилась энергия, запитав их. Все. По сути, внутри комнаты создался аналог защищенной арены в лаборатории и теперь как бы я ни магичила здесь, ни один маг, оказавшийся рядом (чего он в этих трущобах забыл?), но… про параноиков я уже говорила не один раз… ничего не почувствует. В общем, магичить можно без опасений.
Итак, первое правило: проверить сработавший амулет на предмет целостности силовых линий. Сделано, да и что ему будет? Но правила, по заверению Голоса, написаны кровью многих поколений Интерфекторов и пренебрегать ими не стоит. Если амулет будет поврежден, то исправить его надо пока я под защитой нахожусь, иначе если обнаружу повреждения при попытке установить купол, то восстанавливать его придется уже без всякой защиты, а если в это время на меня будут охотиться… понятно, короче.
Надела рубашку, подпоясалась и потянулась, эх, уже стала привыкать к мальчишескому телу. Солнце уже стало садиться и тени в городе вытянулись, захватывая почти все улицы — то, что надо. Зря Интерфекторов называли ночными убийцами, ночь для них, точнее теперь уже для нас, совершенно не подходящее время, теней нет и прятаться трудно. Звезды дают слишком мало света, а Луна тут хоть и есть, но очень маленькая, меньше той, что на Земле. Тень она дает, но так себе. Нас вернее было бы назвать не ночными, а сумеречными убийцами. Раннее утро или вечер — вот наше время, когда солнце отбрасывает от предметов самые длинные тени.
До рабского рынка я добиралась минут тридцать — всё‑таки двигаться в тени не очень удобно, словно сквозь воду пробиваешься. Вроде бы и можно, но утомляет. Вышла к месту, где держали рабов мужчин. Да как держали? Толстый брус, к которому крепились цепи с ошейниками, на эти ошейники рабов и посадили, как собак каких. И легкий навес от дождя и солнца, все‑таки товар и о нем должна быть хотя бы минимальная забота. Вот купят их и хозяева могут что угодно с ними делать, а пока надо заботиться о товарном виде. Женщин, кстати, я не вижу, хотя подозреваю, что их держат вон в том сарае, о них проявляют больше заботы. Впрочем, мне без разницы кто из рабов попадется, меня интересовала печать. Но пришлось ждать еще минут десять, когда тень переместится к рабам поближе. Показываться совершенно не хотелось, кто их знает этих рабов. Кто‑то промолчит, а иной, в надежде на похвалу хозяев и расскажет о непонятном мальчишке… или уже девчонке… блин, сама запуталась, в общем, расскажет о непонятно посетителе, и кто знает, что те сделают. Может и ничего, но… да — да, уже надоела всем, постоянно поминая параноиков, больше не буду про них ничего говорить, но и не удивляйтесь моей излишней осторожности, иногда даже откровенной трусости. Трусы, кстати, тоже частенько живут дольше обычных людей.