— Что же, — произнёс Энтони, поднимая меч. — Приступим?
«Да, я тоже готов» — деловито отозвался Младший.
У него тоже тренировка. Он должен, используя возможности как бы параллельно смотреть (из тех же глаз, тут никаких чудес), пытаться уловить то, на что основной оператор внимания не обратил. В данном случае, пытаться вовремя заметить угрозу, в виде летящих брусков.
По телу прокатилась волна жара. В следующее мгновение Энтони ощутил лёгкость. И скользнул к висящим брускам…
… Ровный слегка пульсирующий звон плыл над тренировочной зоной. Десять мест для тренировок по фехтованию. И в каждое конкретное мгновение времени, такое ощущение, что бруски почти все висели в воздухе.
А под тренажёрами словно какой-то призрак метался. И так быстро, что казалось, будто бруски отбивает здоровое многорукое существо. Этакая призрачная змея…
— Эй!!! — бойца, который всё это наблюдал, окликнул дежурный по КПП. — Ты чё там стоишь, дебил?!!
— Ой! Господин лейтенант, вы только…
— Сюда бегом, придурок!!! — рявкнул лейтенант, при этом не выходя из-за высокой, в два роста, стены, которая окружала зону тренировки.
Боец с недоумением рванул к офицеру. А когда подбежал, то без разговоров выхватил подзатыльник.
— Это, мля, для кого написано⁈ — рявкнул лейтенант, показывая на предупреждающий плакат на щите под стеклом. — Хрен ли ты там делаешь, когда тренировка идёт? Давно своей тупой рожей брусок не ловил? Ты не маг! Сразу к третьей направишься!
(Третья (сестра) — Морта)
— Виноват, господин лейтенант!
— Я, мля, знаю! Завтра заступаешь! Вопросы⁈
— Никак нет, господин лейтенант!
— Тогда хрен ли ты тут стоишь? Бегом марш!
— Так точно!
И боец, от греха подальше, действительно рванул прочь. Лейтенант проводил его взглядом, вздохнул, покачал головой. А потом воровато огляделся. И зашёл в проём. Выход из тренировочной зоны был прикрыт изнутри стоящей перед проёмом стеной. То есть «выход-змейка». Офицер осторожно выглянул из-за препятствия.
— Ух ты, — пробормотал он. — Точно на Анджаби бывал…
Тарквенон. Район Хакни.
Доходный дом Клэпни
Двое мужчин: один большого роста, с круглым лицом, мясистым носом, буквально квадратным подбородком с ямочкой, усами подковой и довольно осанистый, второй мужчина средних размеров, но с характерным «римским» профилем и более смуглый. Они сидели в небольшой почти пустой комнате, в удобных креслах. Кресла смотрелись чужеродно в атмосфере ободранных стен и толстого слоя пыли на полу, в которой были четыре цепочки следов. Одна цепочка доходила до кресел и возвращалась к двери, а две шли только в одну сторону.
На мужчинах была дорогая одежда. На высоком — чёрный костюм с отливом, на жилете поперек выступающего живота золотая цепочка часов. Стоячий воротник рубашки подпирает второй подбородок, брошь шейной ленты массивная, золотая. В правой руке толстая мисрийская сигара, на мизинце увесистая печатка, из всё того же благородного жёлтого материала.
На втором костюм не по моде королевства. Серый цвет, стеклянный отлив. Более короткий пиджак, а шейная лента не с брошью, а с узлом. У рубашки острые кончики воротника, в которых поблёскивают синие капли драгоценных камней в золотой оправе. Также золотая цепочка часов, но очень тонкая. Все это говорило о том, что мужчина прибыл прямиком из Империи. Он курил тонкую чёрную сигариллу.
А смотрели мужчины через одностороннее зеркало за тем, как мужчина в соседней комнате разговаривает с гостем. Гостьей. Хоть по фигуре и лицу этого было не понять (бесформенная одежда и маска), но оба наблюдателя точно знали, что это женщина.
— Значит, просто оставить это там? — уточнила дама.
— Именно, — ответил ей мужчина. — Главное условие — незаметность. Если оно не будет выполнено, то вторую часть вы не получите.
Женщина взяла со стола лежащий между ними шар, примерно с голову пятилетнего ребёнка. Рядом с шаром лежал также кожаный мешочек, с банковской пломбой. Дама осмотрела шар.
— Готовьте деньги, — сухо произнесла женщина.
Взяв мешочек с монетами, она молча поднялась и вышла.
— Что мне нравится в этой мисрийке, — заговорил имперец на латыни. — Она никогда не пытается выяснить подробности, если они не касаются непосредственно дела.
— За это ей и платят, — заметил здоровяк на том же языке. — Что же, теперь дело за вами, Феликс.