И смотрит всё так же, с пристрастием. Будто сканирует.
— Как это и обозначено, — Энтони продемонстрировал кольцо. — Но что…
— Это же неправда, — выпятил подбородок Фрэнсис. — У вас ранг намного выше, не так ли?
«Интересно».
— Прошу простить… — Кольер сделал паузу-намёк.
— Фрэнсис, — понял собеседник. — Фрэнсис Дэстрей. Сейчас учусь на втором курсе градуаты.
— Тем более, Фрэнсис, — спокойно произнёс Энтони. — Какой же смысл мне рассказывать про себя… скажем так, незнакомому человеку, а тем паче магу?
Юноша отвёл взгляд.
— А если я дам вам слово? — заговорил он. — Что далее меня эти сведения не уйдут?
— И сами тут же забудете? — иронично спросил Энтони.
— В каком смысле? — не понял Дэстрей.
— В смысле, что мы можем встретиться… м-м, скажем так, в весьма неприятной и крайне острой ситуации, — объяснил Кольер. — Когда будет предполагаться, что уйдёт с места встречи только один.
Парень опять пару мгновений думал. А потом приподнял подбородок.
— Я понял вас, — ответил он. — Да, соглашусь, это серьёзный резон. Дать гарантии, что такого не произойдёт, я не могу.
— Хорошо, что мы друг друга поняли, — усмехнулся Кольер и повернулся за напитком.
— А вы не боитесь, что не получив от меня слова, — произнёс Фрэнсис, — Вы рискуете оглаской? Мои способности имеют признание.
Энтони, взяв стакан, повернулся обратно к собеседнику.
— И как же я этому смогу помешать? — слегка усмехнулся Кольер. — Причём, даже если получу слово.
— Господин Кольер!
— Уже двадцать пять лет господин Кольер, — спокойно произнёс Энтони. — И, видите ли в чём дело, Фрэнсис, факты нарушения слова, клятв я наблюдал лично и не один раз. А сейчас мне предложено довериться человеку, которого я вижу впервые в жизни.
— Дэстреи никогда не нарушают клятв!
— Клятв не нарушают только мертвецы, господин Дэстрей, — холодно ответил Кольер. — У вас всё?
Парень смерил Энтони хмурым взглядом.
— Могу я хотя бы узнать, — произнёс он. — В чём причина вашего отказа? Ваш род враждует с моим? Или есть…
— Фрэнсис, вы очень странный человек, в курсе? Подходить к незнакомому человеку и о таком спрашивать. Публично! Вы бы ещё поинтересовались, какая у меня поза любимая.
Некоторое время Дэстрей стоял с гордым видом. А потом натурально вспыхнул лицом.
— Я… — парень сглотнул. — Прошу меня простить, я не… Действительно, моё поведение безобразно.
Фрэнсис поклонился. А потом развернулся на месте и порывистым шагом, почти бегом, удалился.
— Твою мать, детишки, — вздохнул Энтони, качая головой.
«Но как-то он понял про наш археум», — заметил Младший.
«И что теперь делать? Явиться ночью тёмной и прирезать?» — снова вздохнул Кольер.
Он отпил из стакана.
«Факт в том, что есть люди, которые могут нас распознать», — добавил Энтони.
«То есть, нам всё равно не избежать объявления нашего настоящего ранга»
«Да, — согласился Кольер. — Но лучше, чтобы это случилось, как можно позже. Чтоб окружающие привыкли к тому, что мы можем куда-то сдёрнуть, не объявляя о целях. И не возлагали обязанностей, которые будут сильно мешать».
— Энтони? — к Кольеру подошла Алексия. — Я видела, что ты разговаривал с Фрэнсисом. А потом он убежал.
— Странный юноша, — хмыкнул Энтони. — Я так и не понял, что он хотел. Точнее, я боюсь догадаться. Мне показалось, что речь идёт… Про какие-то специфические отношения.
— Оу, ты понял? — криво улыбнулась Алексия.
Энтони с подозрением посмотрел на девушку.
— Фрэнсис, скажем так, не сильно интересуется противоположным полом, — негромко произнесла Алексия.
— Однако, — протянул Кольер.
— Ну, а в директории, — девушка поморщилась. — Как ты знаешь, не особо… В общем, среди прочих Фрэнсис был самый для меня безопасный вариант.
(напомним, беседуют маги и про директорию. Так что подобное откровение среди магов не являются моветоном. Это, как если бы обсуждали недуг или свои ощущения при операции. Посторонним и непонимающим лучше не слышать, а те, кто проходил, точно поймут и не будут осуждать, тем более, трепаться об этом. Конечно, у Энтони ещё и репутация соответствующая. Уж он-то может рассказать немало про адюльтеры столичной аристократии, в смысле с описанием персоналий, но этого не делает)
— Но если честно, — Алексия посмотрела в ту сторону, куда убежал Дэстрей. — Какая-то странная была у Фрэнсиса реакция на тебя. Обычно он в принципе не очень общительный. А тут сам подошёл, даже не представленный.
— Ну, что тут скажешь, — ухмыльнулся Энтони. — Харизму же не спрячешь. А ещё Фрэнсис наверняка смог уловить мою тонкую творческую душевную организацию, услышал безусловно высокоинтеллектуальную беседу с Виктором. Собственно, перед таким выдающимся человеком крайне трудно устоять и не увлечься беседой.