«Verus Gallus» — гласили красиво, с вензелями написанные буквы.
И под именем ещё одно слово, буквами в два раза меньше: «Corrector». А ещё ниже «Concilium Urbis». Энтони кивнул, убрал карточку во внутренний карман пиджака. И сделал вид, что снова внимательно смотрит представление.
«Судя по поведению, мы влезаем в какую-то интригу».
«К счастью, мы лишь стартером поработаем. Дальше они сами разберутся».
«Поддерживаю, в таких делах нужно иметь опыт, привычку и желание. Мы тут только про деньги».
«Кстати, надо как-то узнать, что дают за бои? Или нужно обязательно дойти до серьёзного результата?»
«А, да! Слушай, так мы же там ещё и денег можем поднять!» — воодушевился Младший.
«Ставки» — заметил Энтони.
Младший подвис.
«М-м, денежки! А мы же… неожиданность! На нас никто ставить не будет особо!».
«Поначалу».
«И пары-тройки начальных боёв хватит, чтобы хорошенько обогатиться!»
«Главное — уйти потом с заработанным».
«Пф! Ты думаешь, на бойца-мага кто-то потом решит наехать?»
«Если деньги большие, думаю, наедут. Но необязательно силу будут применять. Поэтому и маска. Точнее, ещё и поэтому».
«Ага, чтобы девчонки под молотки не попали, — с пониманием произнёс Младший. — Отлично. А сколько у нас денег в доступе?»
«Не поверю, что ты не посчитал», — усмехнулся Энтони.
«Всё поставим! Эх, знать бы в Ариане! Все бы поменяли, сейчас бы… Эх!» — Младший аж застонал от осознания упущенной возможности.
«Значит, нужно именно столько, — заметил Энтони. — Не надо жадничать. Тогда деньги приходят в необходимом количестве и вовремя».
Поздний вечер. Деверсориум «Манификум»
Номер Энтони
Энтони открыл дверь. А стучала, оказывается, Федерика. И это было… Несколько неожиданно. Ибо никаких намёков девушка не делала.
— Прошу, — улыбнулся парень.
Раз пришла, значит, что-то всё-таки нужно. Дама прошла в номер, Энтони захлопнул дверь.
— Федерика, что случилось? — произнёс парень, смотря на стоящую посреди гостиной девушку.
Которая явно нервничала.
«Сейчас нас как припечатают брачной перспективой» — заметил Младший.
А девушка молчала. Мялась, нижнюю губу покусывала.
«Что-то не похоже на признание в вечной любви» — возразил Энтони напарнику.
— Федерика, — мягко заговорил он. — Если ты ничего не скажешь, я тебя не пойму. И помни, у тебя есть моя симпатия и преимущество незнания последствий.
Девушка вздохнула. Нахмурилась.
— Энтони, — заговорила она. — То, чем ты здесь… Что ты прокручиваешь. Я… Как бы, не пойми неправильно, но…
— Ты хочешь знать, чем именно я занимаюсь? — спросил Энтони.
Он жестом показал на кресло позади девушки. А сам дошёл до стоящего перед ней. Федерика обернулась, потом села в кресло. На край сидения и с прямой спиной.
— Понимаешь, — заговорила она. — Я же… Не дочь. Через год я должна буду вернуться в Суиндон.
— А ты этого не хочешь, — спокойно произнёс Энтони, беря коробку с папиросами со столика сбоку.
— Естественно, — ещё больше нахмурилась Федерика. — Ариана, конечно, не столица. Но всё же побольше Суиндона.
— А ещё возможные мужья богаче, так? — спросил Энтони, поджигая спичку.
Он прикурил, затушил огонь, энергичным взмахом. Бросил спичку в пепельницу. Федерика взглядом и кивком спросила про папиросы. Парень сделал приглашающий жест.
— С тобой… — заговорила девушка, приподнявшись и взяв коробку с папиросами. — М-м…
— Рика, ты меня вряд ли заденешь грубым словом, — насмешливо заметил Энтони. — Говори прямо.
Федерика кивнула, достала папиросу.
— Я бы хотела показать дяде, — ответила она. — Что могу… Ну, мне можно поручить что-то. И сегодня, когда ты с доминой Луканией… Я подумала, а почему бы не начать здесь, в империи?
Энтони вздохнул.
— Федерика, здесь тебя съедят примерно сразу, — произнёс он.
— Это я понимаю, — ответила девушка. — Я же не говорю, что одной и от себя. Но в качестве доверенного лица от семьи.
— Хм, — Энтони подумал. — А вот это уже разговор серьёзнее. И сразу обозначу тебе… нюанс. Нужно будет налаживать связи. Как это делают женщины, молодые женщины, надо объяснять? Особенно, когда на той стороне влиятельный и немолодой мужчина?
Федерика посуровела лицом. И кивнула.
— И тут есть очень тонкая… грань, — продолжил Энтони, поднимая в памяти столичный опыт. — Либо нужно сразу полагать, что замуж ты выйдешь не здесь, либо очень ловко балансировать между приветливостью и, простите, блядством.