Ага, действительно, забирает. Достаточно бодро, надо отметить. Как будто малый Щит поставил.
«Видать, артефакт?»
Хорошо, если этот перстень — артефакт. Он не требует магии на активацию формулы, в нём заключённой. Потом требует. После применения нужно заряжать. Но на активацию нужно просто мысленное усилие (сведения получены Энтони при обучении).
— А, чёрт, забыл, — чертыхнулся парень, когда в дверь постучали.
Он встал с кровати, на которой валялся, подошёл к двери.
— Уснул, что ли? — подняла одну бровь Алиса.
— Как можно! — с воодушевлением ответил парень. — Ждал вас, госпожа. Прямо вот тут.
Энтони энергично потыкал руками вниз.
— Что же, поздравляю, ты дождался, — парня запихнули внутрь комнаты.
«Грубовато».
«Да что ты понимаешь в решительных женщинах!»
«Белли»
«А, ну, да. Вынужден признать, вкус у вас имеется, старший брат».
«Старший брат?»
«А не… Сейчас. Братан! Во! Ох!»
Пока Энтони разбирался с внутренним миром, с него уже штаны стащили. И активно взялись за орган… управления.
— Действительно. Ждал, — усмехнулась Алиса.
Смотря прямо в глаза и плавно двигая рукой.
— Это… Эм… А то ж, — сдавленно произнёс Энтони.
«Госпожа! Возьми меня полностью!»
«М-да. Учись, младшенький!»
Девушка охнула, когда её схватили и приподняли…
Следующее утро
— Зря ты это сделал, — посулила Алиса.
Сонный Энтони смотрел, как дама покидает обитель разврата. Заметьте, утром, то есть девушка не захотела уходить ночью к себе.
— Типа, ой, — Энтони сел, зевнул.
Лежал он на полу.
«Моё почтение, братан».
— Ага, — Энтони поднялся.
«Тактика „напор-поддавки“ — это прямо-таки вундерваффе».
— Всегда работает с такими, — ответил Энтони. — Что в бою, что… А что есть соитие, как не бой?
«Хэк. Какая-то очень авангардная философия».
— Ну, смотри, — Энтони сгрёб с пола матрас.
И закинул его, вместе со всем остальным кучей на кровать. Взял штаны, предусмотрительно переложенные вчера со стула на подоконник. Стул сейчас лежал на боку.
— У нас в наличии сильный противник, — Энтони поставил стул в нормальное положение, сел.
И сунул ногу в штанину.
«Так, ага» — деловито откликнулся младший.
— Он уверен в своих силах и всё такое, — Кольер вставил вторую ногу. — Но разумно полагает, что нужно поостеречься.
Энтони поднялся, дотянул штаны, не надевая нательной рубахи, подхватил полотенце, висящее на дужке кровати и, закинув его на плечо, направился к выходу по пояс голый. Лёгкий эпатаж.
«В данном конкретном вчерашнем примере, завладеваешь инициативой, — продолжил парень мысленно, выходя в коридор. — Начинаешь доминировать и всё в таком духе. Человек собирается с силами, в том числе и моральными. И сравнивается с тобой. И тут ты проявляешь слабость. Небольшую».
«Хм, помню-помню. Это когда вы бороться начали? И вас, простите за подробности, заставили…»
«Не надо напоминать, хех, провалами в памяти я не страдаю. Что происходит с человеком в этот момент? Правильно. Дикий восторг. Победа. Даже не так. Триумф! Что дальше произошло?»
«Две минуты и приплыли».
«И не просто приплыли, а…»
«Да, я уж думал, что нас решили задушить».
«Вот именно», — Энтони зашёл в умывальник. — Всем приятного, как и мне, утра!
— Как вы достали, хреновы любовнички!
— Господин Хьюз, — Кольер усмехнулся. — Зависть — это плохое чувство. Оно разрушает личность, превращая человека в раба его страстей.
— Да иди ты!
«Ну, а с боем как это работает?»
«Ровно также, — ответил Энтони. — Прям совсем-совсем также, если противник — дама. Сражаться можно по разному!»
«Извращенец. Хентай!»
«Не надо смотреть аниме. Это сделает тебя отаку».
— Вы бы хоть одеяла на стены повесили!
— А ещё чё повесить⁈ — донёсся рык из соседней комнаты.
Женского умывальника.
— Извращенцы, — буркнул Карвер.
«Так что там, если с дамой всерьёз махаться или с мужиком?»
«Да такие же будут реакции. Восторг, душевный подъём… И человек перестаёт бояться. Так и умрёт радостным».
«А-а. Заставить не опасаться. Не защищаться. Понял-понял».
Энтони же принялся умываться. Отфыркиваясь, он бросал в лицо ледяную воду. Минус активных ночных… боевых действий. Мало времени на сон.
«А откуда ты это всё знаешь?»
«Ты там глянь тот год учебки, — Энтони взял полотенце. — Нам такое впихивали, как я в уме остался, не понимаю».