— Хм, — девушка прислушалась к себе. — Чуть лучше. Давайте ещё фактов.
— Вы будете вкушать разные изысканные блюда, — подкинул ещё Энтони. — В красивых декорациях и, полагаю, с подругами. Демонстрировать лёгкое высокомерие тех, кто побывал в Аетерне. Кому демонстрировать, я не в курсе, но, думаю, объекты для разжигания зависти найдутся быстро.
— Неплохо, неплохо, — буквально промурлыкала Федерика.
— А энсин колониальных войск при этом будет давиться максимально простой едой и мечтать о том, чтобы дожить до выходных, — дополнил картинку Кольер. — Причём, не этих. А следующих.
— М-м, а вот это мне не понравилось, — поморщилась Рика. — Почему до следующих?
— Мне нужно наверстать пропущенное в увеселениях время, — слегка улыбнулся Энтони. — Что требует полной занятости процессом. Но если у вас возникнет желание навестить меня, леди, то вы всегда можете приехать в лагерь. Лучше после ужина, дабы не пришлось обрывать беседу на полуслове.
Федерика несколько мгновений молчала. Потом бросила быстрый взгляд на Мариан и перевела взор на Энтони, как бы спрашивая разрешения, можно ли говорить при мисрийке. Парень сделал приглашающий жест.
— Ты хочешь стать ещё сильнее? — спросила девушка.
— В этом направлении предела нет, — ответил Энтони. — Пока есть прогресс, нужно работать. Таков путь мага. Постоянное стремление становиться сильнее.
Мариан при этих словах бросила на сидящего рядом парня быстрый взгляд.
— Но ты совсем-то в своём лагере не закроешься? — спросила Федерика.
— Отдых, Рик — это часть процесса и не менее важная, — с улыбкой ответил Энтони. — Просто в Империи я кое-что узнал и мне надо это внедрить.
— Хорошо! — повеселела девушка. — А то у меня… Есть некоторые планы на это лето.
— С удовольствием помогу их воплотить, — усмехнулся Кольер.
Особняк семьи, точнее уже почти рода Каниони
По причине выходного дня, Умберто Каниони вскоре прибыл домой. Впрочем, в последнее время глава Каниони много времени проводит не в управлении делом, а в согласовании взаимодействия с Холландами. То есть занимается стратегией, а не тактикой. Поэтому, Каниони-старший приобрёл немного больше свободного времени, чем раньше.
Энтони хозяин особняка слушал с интересом, не мешая рассказу течь по задуманному пути. Кольеру пришлось описывать подробно, чтобы Каниони-старший чётко понимал случайность произошедшего. Это важно. Что Энтони не подвели к Галлусам, а он сам подошёл. И в деле не присутствуют уши чьих-то спецслужб. Потому что у товарищей из специфических органов другое целеполагание. Не прибыль, не возможности, а соответствие каким-либо направлениям разработки. Конечно, можно и с ними свою выгоду выкружить, но тогда нужно сразу чётко понимать, с кем дело имеешь.
По сути, Энтони обрисовал сферу, в которой придётся (если придётся) работать Каниони. А именно, чиновники среднего звена. Например, с такими же, как Каниони дельцами (вендиторами в Империи), методика была бы совсем другой. Чиновники же будут работать, чтобы получить не совсем честную или вообще нечестную прибыль. Если совсем упростить, подарки, взятки выкружить. Тот же Верус Галлус, как только сведёт Каниони или их доверенных лиц с нужными людьми, получит своё и отвалит. Потому что для него это опасно.
Чтобы показать, что он это понимает (пусть и не на том, само собой, уровне, как Умберто Каниони), Энтони и описывал события, как они происходили. Каниони-старший иногда кивал, покуривая сигариллу.
— Что же, Энтони, — Умберто пододвинул к себе белый прямоугольник визитки Веруса Галлуса, который Кольер положил на стол. — Вижу, ты собираешься быть не формальным младшим партнёром?
— Только меня лучше применять вот так, — усмехнулся Кольер, кивая на визитку. — В производстве, шахтах, кораблях я разбираюсь чуть лучше, чем с нюансах женской моды. Зайти в свет, прокашлять какие-то вопросики. Уловить, кто кого…
Энтони хлопнул ладонью по кулаку.
— И как это может повлиять, — добавил он. — Ну, и… Федерика.
Умберто на это покивал. Ага, Рика уже доложила леди Каниони, а она, соответственно, донесла мужу.
— Думаю, я и Альберто сможем ввести её правильно в светские расклады, — продолжил Энтони. — Дабы она потом держала руку на пульсе в столице.
— Руку на пульсе? — хмыкнул Умберто Каниони. — Хорошая аллегория.