– И это говорит человек, пожертвовавший всем ради других?
Снейп стремительно встал и навис над ней так быстро, что она не успела даже понять, как он переместился через весь кабинет. Молчание наполнило пространство между ними, словно пытаясь оградить их друг от друга. Темный, обжигающий непостижимостью взгляд тяжелой плитой придавил ее к дивану. Воздуха стало мало. Подсознание вопило об опасности где-то на задворках разума, но сознание решительно не соглашалось.
Бояться было нечего.
Пока что.
– Я больше не тот человек, мисс Грейнджер. Я больше не собираюсь ничем жертвовать ради других. Я собираюсь получить – от них – всё.
Слова взвихрились в воздухе, словно черный пепел после пожарища. Снейп отвернулся и направился к двери, и Гермиона наконец смогла вздохнуть полной грудью.
Уже у выхода он обернулся, и ей в руки с помощью магии прыгнул знакомый пузырек. Такой же, какой он дал Кингсли.
– Возьмите, Гермиона. Зелье не отвадит мертвецов. Но заставит их на какое-то время умолкнуть, – он помедлил и добавил: – Его пьет весь Орден.
Когда она подняла глаза, Снейпа уже не было в кабинете. Она задумчиво повертела в руках пузырек со снотворным и сунула его в карман.
На губах всё еще оставался привкус пепла.
***
Косая аллея гудела тысячами голосов. Всеобщее веселье, смех и музыка разливались в воздухе, и Гермиона вдыхала его полной грудью и не могла надышаться. Он был сладок, кружил голову и пьянил, словно эльфийское вино.
В нем почти беспрерывно звучало ее имя.
Его на разные лады повторяли вместе с именами Снейпа, Гарри, Рона и Кингсли. Всех тех, кто успел больше всего засветиться в прессе за последние пару недель.
Гермиона наблюдала за собравшейся толпой с помоста, где вот-вот должны были начаться прения, и чувствовала, как ее окутывает тепло народной любви. Бок о бок с ней людям улыбались Гарри и Рон. «Золотое трио» впервые за последние недели снова было вместе – и сегодня как никогда они чувствовали свою победу. Проживали ее и вкушали – наряду с огромной толпой, не сравнимой с той, что была в Министерстве в день открытия монумента Свободы и Равенства.
Тогда всеобщее обожание было подобно водопаду, нахлынувшему сверху неожиданно и изменившему их жизнь. Сегодня же оно было сродни океану, в котором они уже немного научились плавать.
Уловив из-за кулис поданный ей ассистентом знак, Гермиона шагнула к трибуне. Развернув перед собой пергамент, она бросила взгляд на речь, написанную для нее Барни. А потом посмотрела на людей, к которым уже успели спуститься и Гарри с Роном. Толпа дышала надеждой, разлитой в теплом летнем воздухе. И Гермиона не имела права запятнать ее чужими словами, в которых не было ни капли бессонных ночей, бесконечной тревоги и смертельного риска. В которых не было ее самой.
Она смяла пергамент и глубоко вздохнула. Слова пришли к ней сами. Нужные и правильные. Они родились где-то внутри и слетели с губ легко и стремительно, подожженные пылом. Пропитанные ее верой. Выношенные за месяцы скитаний. Выстраданные. Они долетели до каждого в толпе. Тронули за душу и воспламенили ее.
– Больше не будет страха. Мы выберем достойного Министра, который не допустит повторения ужаса, что мы все пережили. Наши дети увидят лучшее будущее. Все до единого – дети волшебников, полукровок и магглов. Они будут жить вместе – без гонений, притеснений и несправедливости…
В груди застучало так сильно, что казалось, будто толпу раскачивает в унисон с ее сердцебиением. Она смотрела в лица людей и видела, как в их глазах зажигается огонь ее слов.
– Я, маглорожденная волшебница, стою здесь и сейчас перед вами с надеждой и уверенностью, что вы сделаете правильный выбор… И больше не будет страха! – выкрикнула она, и толпа взревела, охваченная пылом ее идей.
Гермиона отступила от трибуны, ощущая, как кружится голова. Чувствуя себя всесильной от тепла того огня, что зажгла в душах людей. Купаясь в нем и лелея свою надежду.
А затем едва слышно вздохнула, опустив взгляд. Разрывая контакт. Напоминая себе, что все они здесь не ради нее.
И пригласила на сцену кандидатов в Министры.
Первым из-за кулис вышел Джонатан Пэтак, один из менеджеров среднего звена Министерства магии, неожиданно для всех решивший выдвинуть свою кандидатуру. Подогретая публика встретила его с энтузиазмом. Появившегося следом Кингсли ожидал шквал аплодисментов. Люди знали в лицо своего героя, который неусыпно рыскал по всей Британии в поисках беглых преступников. Гермиона мысленно отметила, что выглядел он плохо, даже несмотря на тонну чар гламура, которые заботливо наложила на него Гестия. По его похудевшему и осунувшемуся лицу было очевидно, что он уже давно не спал. Впрочем, в данной ситуации, учитывая его имидж охотника за беглыми Пожирателями, взращенный в прессе, это вполне могло сыграть ему на руку.