– И правда, – набив рот картошкой, подтвердил Невилл. Гермиона решила от него не отставать. Утолив первый голод, она наконец собралась с мыслями, чтобы спросить:
– Есть новости из Хогвартса? Как там раненые?
Невилл прекратил жевать и, взявшись за чашку с кофе, сделал пару долгих глотков.
Новости были – поняла Гермиона. И судя по тому, что Лонгботтом тянул время, были они не слишком радостные.
– Колин Криви умер от проклятия, наложенного Беллатрисой. Профессор Слизнорт скончался от ран. Джинни стабильна. А Вайнона Бруствер в тяжелом состоянии, – сообщил Невилл, и Гермиона сухо кивнула. – Мадам Помфри делает всё возможное. Минерва подключила медиков из Мунго. Но… судя по тому, что передала через патронуса Луна, надежды мало.
– Кингсли вчера буквально рвался на поиски беглых Пожирателей, – тихо сказала она. – Как и Рон…
– Уизли готовятся к похоронам, – добавил Невилл, отодвигая тарелку: кажется, у него пропал аппетит. Гермионе и самой больше кусок в горло не лез. Все эти два дня она старательно избегала мыслей о погибших. Зарывалась с головой в бумаги, лишь бы не думать и не вспоминать.
Но мертвецы сами приходили к ней во сне. Вместе с глухой тоской и чувством вины. Однако вместо того, чтобы погрузиться в отчаяние, Гермиона предпочла действовать. Делать всё возможное, чтобы такое больше не повторилось.
– Прошу прощения… – вежливый стук в дверь прервал повисшее в приемной Министра тяжелое молчание, и Гермиона вздохнула.
– Да?
– Журналисты собрались в Атриуме, мисс Грейнджер… мистер Лонгботтом, – заглянувший в кабинет Барни мгновенно узнал Невилла и вежливо кивнул. – Мистер Поттер, мистер Уизли и мистер Бруствер уже там. Ждут вас.
– Спасибо, – кивнул Невилл и подал Гермионе руку. – Идем. Ты должна быть там. «Мозг» вашего трио.
– И ты тоже. Обладатель меча Гриффиндора.
Они обменялись многозначительными улыбками и спустились в возбужденно гудящий Атриум.
Казалось, на пресс-конференцию съехались буквально все журналисты всех волшебных периодических изданий – от политических газет до журналов для домохозяек. А также сбежалось всё Министерство. Поначалу Гермионе и Невиллу пришлось продираться сквозь толпу, но, заметив, кто именно идет, люди стали потихоньку расступаться. Гарри, Рон и Кингсли уже стояли возле фонтана в центре Атриума, сейчас скрытого наколдованной туманной дымкой. Во время правления Пожирателей фонтан Магического братства был заменен уродливым изваянием, воспевающим превосходство магов над магглами. Члены Ордена Феникса решили, что одной из первоочередных задач, стоящих перед ними, является исправление этого недоразумения.
Фонтан был знаковой вещью. Символом. И этот символ должен был нести в себе правильные идеи с самого начала.
– Вы его закончили? – шепнула Гермиона на ухо Невиллу, кивнув на смутно виднеющийся в тумане монумент.
– Всё сделали Дедалус и Гестия, пока я расправлялся с брошюрами Амбридж, – ответил он. – Гестия – мастер трансфигурации. Ты будешь поражена.
Гарри и Рон выглядели уставшими, но тепло обняли Гермиону, тут же утонув во вспышках камер. Яркий свет слепил, дезориентируя, но Гермиона продолжала улыбаться. Все взгляды были прикованы к ним, а в толпе кто-то назвал их «Золотым трио». Люди тут же подхватили это, и по залу прошла волна восторженного гула, отозвавшегося мурашками по коже Гермионы.
Прямо сейчас – в этот самый момент – народная любовь всецело принадлежала им. Люди наконец-то воздавали им должное, восхищенно выкрикивая их имена. И трое молодых людей, совсем недавно скитавшихся по всей Британии, терпевших лишения и рисковавших жизнью, с трепетом купались в волнах всеобщего обожания, впитывая его. Запоминая. Меняясь.
После этого они больше никогда не будут прежними. Это осознание вдруг пронзило Гермиону, и желание сделать что-то для всех этих людей вспыхнуло в ней с новой силой. Настолько, что закружилась голова, и ей пришлось схватиться за руки Гарри и Рона. Которые явно ощущали то же самое.
Кингсли взял слово, разрушив момент, и друзья отступили, приходя в себя. Гермиона краем уха слушала проникновенную речь Бруствера о победе, переменах и всеобщем равенстве и счастье.
Но журналистов мало интересовали его слова, пусть даже столь громкие и вдохновляющие.
– А что же скажет победитель Того-кого-нельзя-называть? – выкрикнул журналист из первого ряда, и толпа поддержала его одобрительным гулом. – Дайте ему слово!
Кингсли попытался продолжить, но люди требовали победителя. Того, кто избавил всех от величайшего страха последних лет. Толпа неистовствовала, позабыв обо всем. Обо всех. Людям нужен был их герой. Без сомнения, они были благодарны Ордену Феникса за победу в решающей битве, но всё свое облегчение после долгого страха, всё свое обожание и любовь они были готовы отдать всего одному человеку.