– Ты не станешь ждать Гарри и Рона? – спросил Невилл, и его голос прозвучал хрипло, словно он не говорил весь день.
Гермиона покачала головой.
– Гарри собирался навестить Джинни в Мунго, а Рон… думаю, сегодня он захочет побыть с семьей.
Невилл понимающе покивал.
– Что это еще за… Это… журналисты? – возмущенно воскликнул он, указывая на выход с кладбища, где за воротами собралось с десяток репортеров с колдокамерами наизготовку.
– Да, – мрачно отозвалась Гермиона, мысленно взвешивая остаток своих внутренних сил. Итог взвешивания был неутешительным: ресурса, чтобы отбиваться сейчас от бесцеремонных вопросов и держать себя в руках под прицелом камер, у нее не было.
– Они совсем охренели? – вскипел Невилл. – Притащились на похороны, как стервятники, чтобы поживиться на чужом горе! Я их сейчас…
– Стой, Невилл! – Гермиона схватила его за руку. – Не надо! Твоя реакция привлечет еще больше внимания и даст им лишний повод для грязных статей! Лучше просто игнорировать их.
– Нет, не лучше. Скоро сюда придут Джордж, Молли и остальные. И им придется пройти через этих… – Невилл поморщился.
– Но, может быть, мы…
– Взгляните, – вдруг пропела Луна, очнувшись от своего наваждения, и указала на ворота.
К журналистам вышел Снейп. Он что-то сказал им, но до Гермионы донеслись лишь обрывочные слова, с трудом прорвавшиеся сквозь кладбищенский воздух, словно пропитанный густой вязкой скорбью.
– Мы были бы вам благодарны… уважать приватность… позвольте я… если вы пройдете со мной… интересующие вас ответы…
Невилл лишь мрачно хмыкнул, наблюдая, как Снейп уводит за собой свору репортеров. А Гермиона ощутила облегчение. И благодарность. Со дня той самой пресс-конференции в Атриуме за Снейпом шла журналистская охота. Каждый мечтал урвать себе эксклюзивное интервью с чудом спасшимся от смерти скандальным победителем Волдеморта. Однако Северус умудрялся уходить от прямых ответов о том, как он сумел выжить и каким никому не известным заклятием одолел одного из сильнейших волшебников современности. И прямо сейчас он сам подставился журналистам, чтобы отвлечь их внимание от скорбящих на кладбище.
– Думаешь, он правда расскажет им? – Гермиона поняла, что ее действительно беспокоит этот вопрос. Почему-то ей хотелось, чтобы Снейп открыл свою тайну по собственной воле, а не таким образом. Он заслужил больше ничем не жертвовать.
– Конечно, нет. Увильнет, как всегда. Это же Снейп, – Невилл всё еще скептически смотрел вслед удаляющейся толпе, но его лицо на миг смягчилось. – Кстати, он так и не сказал, как выбрался с того света?
Гермиона покачала головой.
– Чертов ублюдок не только умудрился выжить, но и магически подкачался, – Невилл скривился. – Не знаю, что он теперь такое, но чую, мы с ним еще хлебнем.
Гермиона нахмурилась.
«Что он теперь такое». Слова резанули слух и заставили задуматься. Что он такое? Неужели…
Да нет, ерунда. Он определенно человек. Невилл просто с детства испытывал к нему неприязнь. Вполне, кстати, объяснимую.
– Снейп действительно герой, – возразила она. – Просто не все герои улыбчивые обаяшки.
– Да. Некоторые оказываются невыносимыми мрачными мудаками, – буркнул Невилл и потянул Луну к воротам. Однако та внезапно вырвалась и потянулась к Гермионе.
– Что это? – спросила она.
– Где? – Гермиона увернулась от ее руки. Прямо сейчас ей не хотелось, чтобы ее трогали.
– За твоим плечом… – Луна улыбнулась, глядя на нее странным взглядом. Задумчивым. Отсутствующим. Словно она всё еще была погружена в свои мысли.
– Что там, Луна? – Невилл взял ее за руку.
– Ничего… Нет, на самом деле ничего. Мне показалось, что за спиной Гермионы стояла Смерть… Но этого не может быть, – Луна мечтательно улыбнулась. – Ведь она только что ушла.
– Идем, Луна, я отведу тебя домой, – Невилл повел ее к воротам, а Гермиона замерла, на мгновение снова ощутив холодную дрожь по спине. А в ушах у нее еще долго отдавались слова Луны:
«За спиной Гермионы стояла Смерть».
«Смерть».
_______________________________________________________
*Увертюра – инструментальная пьеса, играющая роль вступления перед основным музыкальным действием
3. Кандидат
Паника была похожа на огромную плиту, навалившуюся сверху.
Не позволяющую двигаться.
Не дающую дышать.
Сердце рвалось из груди, как взбесившийся пес с поводка. Руки и ноги увязли в холодном изумрудном студне, в который превратился воздух в Министерстве. Гермиона билась в нем, словно насекомое в застывающем янтаре. Словно рыба, задыхающаяся в двух шагах от спасительной воды.