Джарт выздоравливал медленно и трудно, молодая женщина дни и ночи не отходила от его постели. Она заставила себя унять раздражение оттого, что больной в бреду часто принимал её за Ралину. В такие моменты в сердце Оливии словно всаживали нож — в душе она не переставала винить себя в смерти девушки. Она каждый раз одёргивала себя, что глупо ревновать к призраку.
Переломный момент болезни наступил дней через пять. Лив, как всегда находилась рядом, она весь день просидела с больным, время от времени давая отвары, облегчающие боль в груди и смягчающие кашель, и к вечеру наконец температура начала спадать. Оливия незаметно для себя задремала, и потому пропустила момент, когда пациент открыл глаза. Ленмор же, увидев бледное лицо, запавшие от усталости глаза, помятое платье, и растрёпанные волосы, от неожиданности даже забыл о раздражении, которое в пос-леднее время вызывала у него экономка. "Боги, она что, ухаживала за мной всё время, пока я болел?.."
Джарт не хотел, очень не хотел быть обязанным Оливии, знать, что она заботливо присматривала за ним, отпаивала лекарст-вами, он не хотел видеть в ней кого-то большего, чем просто экономку и сек-ретаря. Тиррелы знают, что на него нашло, когда он повёз её к портнихе, но ему на самом деле жутко надоели невзрачные скромные платья! И синий ей действительно совершенно не подходит.
Оливия вздрогнула и открыла глаза, почувствовав пристальный взгляд. Молодая женщина неуверенно пошевелилась, ощущая себя крайне неловко: она вдруг осознала, как неряшливо выглядит, у Лив ведь не было времени за-ниматься собой.
— Как вы себя чувствуете? Наверное, хотите есть? Я принесу, — она быс-тро нашла повод покинуть спальню.
— Оливия.
Лив замерла на пороге, сердце заколотилось в груди. Джарт очень редко называл её по имени.
— Спасибо. За заботу.
Ей показалось, Ленмору нелегко дались эти слова, но в его голосе молодая женщина не услышала обычных раздражительных ноток. Оливия почти бегом покинула комнату и не видела слабой улыбки на губах Джарта, когда он проводил экономку взглядом. Лив не удержалась, и зашла к себе, пе-ре-одеться и причесаться: ну не могла она снова появиться перед ним в мятом платье и растрёпанная!
Как только Джарт смог вставать, он снова вернулся к делам, Оливия — к своим обязанностям. Казалось, жизнь вошла в колею, однако Лив ошибалась.
Как-то вечером, когда она заканчивала убираться в кабинете, дверь открылась, и на пороге появился Ленмор, к большому удивлению и некоторой тревоге Оливии — Джарт обычно ложился рано.
— Мне нужна ваша помощь в одном важном деле, — Джарт помолчал, избегая смотреть на неё.
— Я слушаю, — Лив выпрямилась и отложила свиток, который держала в руках.
— Завтра вечером один из торговцев жемчугом пригласил меня на приём, — Джарт опять замолчал.
Если бы Оливия не знала его так хорошо, она могла бы подумать, что он смущён. "Не городи ерунды, ты когда-нибудь видела Джарта Ленмора смущённым?" Она молча ждала продолжения.
— Поскольку мы с ним никак не можем сойтись в размере налога, который он должен платить, мне очень важно расположить его к себе. Мне кажется, ваше присутствие смягчит его, он очень уважительно относится к аристократии, поскольку сам не принадлежит к таковой. Ну и… — он внимательно изучал носки собственных сапог. — Мне будет приятно, если вы будете сопровождать меня просто, как… — Джарт снова запнулся, — красивая женщина.
Оливия прислонилась к столу, почувствовав слабость в коленках.
— Милорд, я не могу… я же работаю у вас… — пролепетала она, понимая, что говорит сущую ерунду, ищет хоть какой-нибудь предлог, только чтобы не идти с ним никуда. "О, боги, он сказал, что я красивая?.."
— Вы прекрасно знаете, что можете, Оливия, — оборвал он молодую женщину, — и хватит повторять фразу, что вы всего лишь работаете здесь. Вы могли отказаться, и жить среди призраков в своём доме, медленно сходя с ума, но вы предпочли всё же остаться здесь, в качестве экономки. Однако это не меняет сути вещей, леди в любой ситуации — леди. И потом, — он окинул её при-щу-ренным взглядом. — Я могу подумать, что вы боитесь, миледи.
Не дав ей ничего ответить, Джарт вышел, оставив Оливию одну. Она сползла на пол, поскольку ослабевшие ноги не держали.
— О, боги, помогите мне, — пробормотала молодая женщина, не зная, радоваться или тревожиться столь неожиданному повороту событий. — Что тво-рится у него в голове, хотела бы я знать?! И в чём, он думает, я пойду на этот его тиррелов приём? У меня даже дома нет ни одного нового платья!.. Весь Монтар знает, что леди Оливия де Брок, вдова начальника тайной полиции, ра-бо-тает у Джарта Ленмора, наместника Дориана Кендалла, будущего короля Ке-ларии…
Неожиданно Оливия тихо заплакала: до неё доходили слухи о её двусмысленном положении, в городе не слишком-то верили в то, что она по до-брой воле осталась работать экономкой у Ленмора. Поговаривали, что она не только присматривает за домом, но и за самим наместником тоже. Особенно по ночам. Так кто же она, прислуга, друг, любовница?..
— Будь ты проклят, Джарт Ленмор! — она со злостью швырнула свиток в закрытую дверь.
Следующий день начался как обычно, Джарт никак не показывал, что пригласил Оливию на вечер. Она же, в отместку за своё плохое настроение и беспокойный сон явилась в старом синем платье, её не пугал даже риск нарваться на отповедь Ленмора. Джарт заметил сжатые губы Лив, нахмуренные брови, упрямый блеск в глазах, сухость тона в разговоре и конечно, это кош-марное платье. "Так мы, оказывается, умеем показывать характер?" — неожи-данно весело подумал он, намеренно не обращая внимания на внешний вид молодой женщины. Оливия же каждую минуту ждала вопроса, заданного спокойным голосом, невозмутимость Джарта сбивала её с толку. "Чтоб тебя тиррелы сожрали!" — в сердцах выругалась она, хотя крайне редко употреб-ляла крепкие выражения, и резко окунув перо в чернильницу, стремительным росчерком отметила очередного посетителя.
Ленмор закончил работать непривычно рано, в три часа дня он закрыл дверь кабинета и обратился к Оливии:
— Я жду вас внизу, возьмите плащ и спускайтесь.
— Мы куда-то едем, милорд? — несколько сухо осведомилась она, встав.
— Да.
— Могу я узнать, куда именно? У меня много дел, я не могу надолго отлучаться.
— Нет, Оливия, это сюрприз, куда мы направляемся. Касаемо вашей загруженности делами — у вас сегодня выходной.
С трудом удержавшись от возмущённого возгласа, Лив резко развернулась, и поспешила к себе, боясь, что если останется рядом с Джартом хотя бы одну лишнюю минуту, то выскажет ему всё в лицо.
— Раскомандовался, — сердито фыркнув, она накинула плащ и вернулась к Ленмору, сумев взять бурлящие чувства под контроль.
Они молча сели в экипаж. Поглядывая в окно, молодая женщина пы-талась всё-таки понять, куда же они едут, но из-за занавески было плохо видно. Экипаж остановился около особняка с витриной на первом этаже, Джарт, по-прежнему не говоря ни слова, вышел и протянул руку Оливии. Она недо-ве-р-чиво уставилась на его ладонь, не осмеливаясь поднять взгляд на спу-тника.
— Вы идёте? — вежливо поторопил он, без малейшего следа раздражения в голосе.
Лив опёрлась на его руку, ступив на мостовую — они стояли перед магазином одежды. Молодая женщина на мгновение застыла, но воздержалась от комментариев и вопросов, совершенно сбитая с толку поведением Джарта, и последовала за ним внутрь. Несколько посетительниц, увидев вошедшую па-ру, начали тихо перешёптываться, Оливия остро ощущала на себе их любо-пытно-насмешливые взгляды. Хозяйка ничем не показала свои чувства, не-во-змутимо осведомившись:
— Чем могу помочь, миледи?
— Миледи желает выбрать себе наряд, — ответил за Лив Джарт.
Растерянность на её лице доставила Ленмору удовольствие, почему-то ему нравилось, когда Оливия сбрасывала маску бесстрастности, рассерженная или раздражённая чем-либо, или удивлённая. Джарт предпочитал не вда-ваться в причины таких желаний, и не замечать, что раздражение и злость на экономку давно уже не посещали его. С тех самых пор, как он заболел. Вос-поминания о Ралине по-прежнему были с ним, но боль перешла в грусть, и где-то в глубине души засела смутная мысль, что пора перестать жить прошлым.