…Следующие несколько дней принцесса видела волшебника редко, но всё время ощущала его незримое присутствие — на подносе вместе с завтраком лежал цветок из садика, после долгой прогулки в лесу ждала горячая ванна, а вечером перед сном Рили обнаружила около кровати листок с четверостишием.
— А ты неплохой поэт, — чуть улыбнулась она, пробежав глазами строчки и подавив вздох — Ринал снова нашёл какое-то дело, чтобы не ложиться вместе с ней. Она начинала скучать всё сильнее по его объятиям и поцелуям.
Но одиночество не помогало решить главный вопрос: едва Рили начинала думать про их отношения и чувства, голова просто раскалывалась. Однако теперь боль появлялась не только от мыслей, но и вдруг, сама по себе. Это очень напоминало приступы у Ринала, когда он пытался вспомнить про Артефакт, и Рили пугала такая схожесть.
— Он пытается напомнить, кто хозяин?.. — бормотала она, пиная мягкий снег под ёлками.
Утром четвёртого дня, снова проснувшись одна, Альмарис долго лежала, уставившись в потолок, потом решительно поднялась, оделась, и сев за письменный стол, набросала несколько строчек, оставив записку на подносе для еды. Потом, одевшись потеплее, она отправилась на любимую полянку недалеко от Херим Серта, где провела почти весь день, и даже сильная головная боль не помешала ей думать о происходящем. Когда солнце окрасило верхушки елей и сосен в нежно-розовый, предзакатный цвет, Альмарис вернулась.
Медленно поднявшись по лестнице, она зашла в спальню, и бросив взгляд на кровать, чуть улыбнулась: там лежало простое платье из тонкой белой шерсти. Она не стала долго нежиться в горячей воде, уделив бассейну всего полчаса. Одевшись, Рили набросила тёплую шаль, заплела косу, и направилась в одну из гостиных здесь же, на втором этаже. Это была одна из любимых её комнат, отделанная в деревенском стиле: деревянные балки с искусной резьбой, круглый дубовый стол, мебель, обтянутая шерстью в тёмно-зелёную и синюю клетку. Альмарис села в кресло у камина, развернув так, чтобы видно дверь. Через несколько минут послышались шаги в коридоре и в гостиную вошёл Ринал.
— Ты хотела, чтобы я пришёл? — увидев её неподвижную фигурку, волшебник на мгновение замешкался у двери.
— Садись, пожалуйста, — тихо попросила Рили, голос её звучал спокойно и даже немного отстранённо, но зелёные глаза не отрывались от собеседника. — Я хочу тебе кое-что рассказать, Ринал.
— Я слушаю, — он устроился во втором кресле, поняв, что настал решающий момент. За окнами быстро темнело, на небе проступали бледные зимние звёзды.
— Ты много рассказывал о себе, о том, почему появился в моём мире, и много спрашивал меня о детстве, о жизни в Нимелии. Но есть тема, которую ты никогда не затрагивал в наших разговорах. Почему тогда, в Мотаре, я пришла к тебе и осталась, — в висках начало покалывать, но Альмарис продолжила, не обращая внимания. — Не только потому, что с помощью Ламирона ты отнял у меня силу. Тогда я… — Рили запнулась. — Я попросила помощи, у одной вещи, которую дала тётя. Какой-то древний артефакт, и он дал мне возможность стать на какое-то время свободной, быть с тобой просто потому, что мне так хотелось. Но взамен Райантэа забрал чувства к Кендаллу, и сказал, что теперь я останусь с тобой до конца, каким бы он ни был и что бы ни случилось. Я тогда не очень поняла, только испугалась, и согласилась, думая, что делаю это для блага друзей, — Рили перевела взгляд в огонь. Ринал слушал, боясь даже пошевелиться, только с досадой отметил про себя, что этот мир оказался богат на пресловутые полуразумные магические амулеты, которые изучал его друг. — Только позже мне стало понятно, что Райантэа оказал огромную услугу, позволив наконец узнать, что же такое настоящие чувства, которые вдруг появляются, когда их совсем не ждёшь, — губы девушки дрогнули в улыбке. Покалывание превратилось в пульсирование, пока ещё терпимое. — Даже когда Артефакт ещё полностью контролировал меня, в нашу первую встречу, я что-то почувствовала к тебе, — зелёные глаза на мгновение встретились с его серыми, и снова вернулись к созерцанию огня. — Никогда не думала, что моё путешествие за Артефактом превратится в выбор между двумя мужчинами, — она негромко рассмеялась, но к облегчению Ринала в голосе Рили слышались весёлые нотки. — Причем одного из них мне навязал бесформенный кусок тумана, всеми силами пытаясь убедить, что он мой избранник, — ей пришлось прерваться и стиснуть зубы — в виски словно ввинчивались раскалённые свёрла. — У мамы приключения были куда более героические, она спасала мир хотя бы. А я… — Альмарис снова подняла взгляд на Ринала, и уже не отводила его. — А я всего лишь спасаю свою любовь. Здесь, в Херим Серте, я поняла, что мне всё равно, с кем там меня связали и почему, — от ворочавшегося в голове здоровенного ежа казалось, голова сейчас взорвётся, но принцесса вцепилась в подлокотники, продолжив. — Ты рискнул всем ради меня, нарушил все законы этого мира, и показал, как можно любить женщину, — Альмарис моргнула — от боли на глазах выступили слёзы. Ринал, заметив, что с ней происходит что-то неладное, дёрнулся к девушке, но она помотала головой. — Подожди!.. Я… — она запнулась, делая глубокие вдохи, от боли сводило челюсти. Волшебник, бросив мимолётный взгляд в окно, замер: с неба, усыпанного звёздами, медленно падал снег крупными хлопьями. Наступил критический момент, Артефакт уже почти не сдерживал равновесие в этом мире, и с природой начали происходить странные вещи.