Он указал на Парфенон, огромное, прямоугольное здание на высоком цоколе. Множество колонн, словно величественные стволы древних деревьев, окружали храм, поддерживая остатки треугольной крыши:
— Парфенон, который ты видишь в руинах, в то время сиял белоснежным мрамором, украшенный скульптурами и росписью. Он был не просто храмом, а символом мощи и красоты Афин. Внутри стояла огромная статуя Афины-Парфенос, созданная великим скульптором Фидием. Представляешь, какое это было зрелище?!
Гена остановился на минуту, с восторгом разглядывая Парфенон. Он говорил с таким энтузиазмом и знанием дела, что я невольно начала видеть в развалинах контуры былого великолепной Афин.
— И театр Диониса, — продолжил он, указывая на низко расположенную площадку. — Здесь ставились пьесы Эсхила, Софокла, Еврипида. Тысячи зрителей собирались на представлениях, которые были важнейшей частью жизни города.
— А вот и Эрехтейон, — Гена махнул рукой влево, на изящное здание с колоннами. — Это, пожалуй, самый элегантный храм на Акрополе. Он посвящен богу Посейдону и Афине. Заметь, как изящно сочетаются в нем ионический и дорический ордера. Это настоящее чудо архитектурного искусства. Его создатели продемонстрировали не только мастерство в работе с камнем, но и глубокое понимание гармонии и пропорций.
Он подошёл ближе к зданию:
— Эрехтейон — это не просто храм. Это символ сложного и многогранного мифа, истории соперничества Посейдона и Афины за власть над Аттикой. Внутри были хранилища для сакральных предметов, священные оливы, и другие реликвии. И главное — портик с Кариатидами. Это особое место, особое строение.
Гена сделал паузу, позволяя мне рассмотреть Эрехтейон подробнее.
— Посмотри, как изящно сочетаются разные стили в его архитектуре. Это настоящее симфония камня, мрамора и времени. И за каждым камнем, за каждым элементом архитектуры стоят века, легенды, история. Это не просто развалины, это живая история, застывшая в камне. И каждая деталь Эрехтейона рассказывает свою историю, свою тайну. А Кариатиды! Не просто статуи, а живые женщины, поддерживающие крышу. Представь себе этот портик, полный̆ света и цвета в период расцвета Афин. Что ты видишь в них?
— Послушай, они же все разные! — придя в восторг от своего открытия, воскликнула я. — Выглядит всё единым целым, но нюансы в выражении лиц, поз, складках одежды.
— Да, это подчеркивает мастерство древнегреческих скульпторов, способных создать гармоничное целое из отдельных, не идентичных элементов.
— Там Одеон, — Гена указал вниз, на полукруглое здание похожее на театр.
—Еще один театр? — не поняла я.
— Это был не просто театр, а место, предназначенное для музыкальных и поэтических концертов. Вообрази, Яра, как здесь звучала лира, как голоса певцов раздавались над многочисленными рядами сидений. Это было место для изящных искусств, место, где люди могли наслаждаться красотой музыки и поэзии.
Я была очарована, я словно наяву слышала звон струн лиры, видела величественный Парфенон, многочисленные колонны которого застыли во времени, в ярком сиянии греческого солнца. У подножия храма Гена неожиданно остановился, свернув с проторенной дорожки. Он взял меня за талию, легко и ловко приподнял, и, словно похитив, стремительно затащил за одну из колоссальных колонн. Инстинктивно я вцепились в его плечи, ощутив твердые, железные мускулы. “Однако!” — пронеслось в голове, — “И это мой пухлячок?!” Поцелуй был быстрым и страстным. На миг я исчезла из окружающего древнего мира, утонув в буре эмоций. Но это было не длинное и затяжное признание, а краткий, но ярко вспыхнувший огонёк. Гена чуть отстранился и продолжил:
— Взгляни. Именно здесь стояла Афина-Парфенос… Шедевр Фидия, созданный из золота и слоновой кости. — голос его понизился, словно он делился самой заветной тайной. — Высота более девяти метров! Богиня стояла в полном вооружении, в своем величественном доспехе, украшенном драгоценными камнями. В одной руке она держала статую Ники (Победы), в другой — копье. На щите были изображены сцены гигантомахии — борьбы богов с гигантами. Весь храм сияли от блеска золота и мрамора, а Афина-Парфенос была его центром, его сердцем.