Он замолчал, позволяя вообразить это потрясающее зрелище.
— Это было не просто изображение богини, — продолжил он, — это был символ защиты и процветания Афин. Для жителей города она была не только религиозной иконой, но и источником гордости и национальной идентичности. Представь себе то чувство благоговения и гордости, которое испытывали люди, входя в Парфенон и видя величественную Афину.
Он указал на остатки фундамента:
— От неё остались только фрагменты, но мы можем понять, какой это был шедевр, исходя из описаний и раскопок. И даже сейчас, зная о ней только по осколкам, мы можем почувствовать величие древнегреческого искусства и культуры.
Гена притянул меня к себе и обнимая сзади заговорил шепотом мне в ухо:
— Кстати, интересно, что на мраморном рельефе у основания статуи Афины, было изображение Пандоры. Помнишь миф?
— Конечно! Это она открыла ларец и выпустила на мир несчастия и беды.
— Ларцом или ящиком он стал только в шестнадцатом веке, — поправил Гена, — в оригинале это был сосуд. Но это не важно. Гораздо интереснее то, что Пандора была первой смертной женщиной, созданной по приказанию Зевса в наказание людям. Человечество тогда было обществом бессмертных мужчин, работающих во славу богов.
— За что же их наказали? — спросила я, завороженная его голосом.
— За огонь, — ответил Гена. — Прометей передал его людям, а Зевс был в ярости.
Я задумалась:
— Получается все зло от женщин? Так считали греки? И многие после них?
Гена рассмеялся, его дыхание щекотало мою шею. — Глупости! Это был выбор мужчин. Наверное, им было очень скучно без любопытных, но обворожительных женщин. Ты же видела какими прекрасными они изображали кариатид.
Я размышляла о сказанном, чувствуя, как Греция захватывает меня всё сильнее. И тут Гена, словно прочитав мои мысли, предложил:
— Яра, раз уж ты так прониклась Грецией, давай рванем в Эпидавр! Тебе, как учёному, будет интересно посмотреть, как древние греки подходили к лечению.
Эпидавр! Я слышала о его театре, но о лечебнице – нет. Возможность увидеть древнегреческий медицинский центр казалась невероятной!
— Эпидавр?! — воскликнула я. — Это замечательная идея! Расскажи подробнее. Когда мы сможем поехать?
— Да прямо сейчас! — улыбнулся Гена. — Конференция закончилась, рюкзак у меня с собой, на работу только послезавтра. Успеем всё.
Глава 5 Рассвет в Эпидавре
Телепорты Греции, словно капризные боги, работали по своим, лишь им ведомым законам: неторопливо, размеренно, и вдруг, резко обрывая связь с остальным миром. Мы оказались последними, кого в этот день выпустили на древнюю землю Эпидавра. Сумерки темным бархатом начали окутывать мир, укрывая яркую зелень сосен.
– Как же мы теперь вернемся? – спросила я Гену, чувствуя, нарастающее волнение.
– Рядом есть отель, – ответил он, – переночуем там, а завтра, с первыми лучами солнца, пойдем смотреть театр и храм. Днем вернемся.
Но портье в отеле смотрела на нас, не скрывая изумления:
– Что вы, ребята! Все номера уже давно забронированы! У нас остался только один — люкс, в пентхаусе. Будете брать?!
— Конечно, — коротко ответил Геннадий.
Дверь номера захлопнулась за спиной. От внезапного осознания собственной уязвимости, по моему позвоночнику пробежал неприятный холодок. Никто не знает, где я и с кем. Внешне сохраняя подобие невозмутимости, я чувствовала, как внутри зарождается зыбкая тревога. В этот момент Гена обернулся и положил руки мне на плечи, приближая свое лицо к моему. Я инстинктивно отшатнулась. Он, проницательно глянув на меня, отступил на несколько шагов.
Голос звучал ровно, когда он спросил: — Кто первый в душ? — но низкий тембр, пронизанный волненьем и смутным возбуждением, выдавал его с головой.