— Я! — испуганный писк вырвался из моих уст. — у тебя нет лишней футболки? Ничего с собой не взяла.
— Иди, я принесу, — отозвался он, и я поспешила скрыться в ванной. Но на пороге замерла, ошеломленная открывшейся передо мной картиной. Я словно перенеслась в древнегреческую купальню, какой ее рисовало мое воображение. Огромное помещение в царственной лазури, где пол и стены были выложены плиткой, чьи узоры повествовали о подвигах Геракла. На полочке у раковины примостились небольшие краснофигурные вазы, словно сошедшие со страниц учебника истории. Сама ванна, больше напоминавшая небольшой бассейн, мерцала лазурными волнами плитки, а из стены изящно выступал старинный медный смеситель, дополненный антикварным душем. Завороженная великолепием античной купальни, я медленно освобождалась от одежды. Внезапно дверь бесшумно открылась, и на пороге появился Гена, держа в руках футболку.
— Там было открыто, — виновато произнес он, и его взгляд, потемневший от желания, скользнул по моему обнаженному телу.
— На двери нет замка, — пропищала я, инстинктивно скрестив руки на груди.
Поймав этот его взгляд, я вдруг осознала мимолетность жизни. Живу я один раз. Этот мужчина мне очень нравится… Да что там! Он мне куда больше, чем нравится, и я медленно убрала руки с груди делая шаг к Гене.
— Поможешь мне мыться? — прошептала я, не отводя глаз.
— Непременно! Потру спинку… — прозвучал его ответ, уже совсем низким, хрипловатым голосом.
В один миг, мы разделись и залезли в этот “мини-бассейн”, который здесь, видимо, считали старинной ванной. Гена был в полной “боевой готовности”. Его тело, оказалось произведением искусства, с четко прорисованными пропорциями. Куда же делся тот упитанный мягкотел, которого я видела в одежде?! Передо мной предстал античный атлет: литые мышцы, больше не скрывала мешковатая одежда. Как-то не так я представляла себе современных ученых. Он ничуть не уступал Гераклу, изображенному на плитке. Теперь я понимала, как он мог пронести меня на руках два квартала.
Пока я любовалась этим живым воплощением античности, Гена успел настроить воду и повесить душ над нашими головами. Притянув меня к себе, он начал водить руками по моей спине, имитируя процесс мытья, но, скорее, просто возбуждая. Я обвила его шею руками и потянулась губами к его губам.
— Ты это что это делаешь? — с наигранным возмущением воскликнул он.
— А что такое? Нельзя? — ответила я, с вызовом в голосе.
— Нельзя! Мы сюда мыться пришли или что?! Я обещал тебя помыть и вымою. Всю! — с этими словами он потянулся к вазочке и зачерпнул оттуда что-то вязкое, зеленоватого цвета.
— Что это?! — попыталась я отпрянуть. Но Гена уже был рядом. Одна его рука обнимала меня, не позволяя сбежать, а другая, с зеленой мазью, вновь скользнула по моей спине, размазывая субстанцию нежными движениями. Ненавязчивый аромат, терпкий и сладковатый одновременно, коснулся моего обоняния. Промелькнули легкие, едва уловимые ноты корицы. Запах был совершенно незнаком, интригующе волнующий.
— Это лотос, — прошептал он мне на ухо, словно читая мысли, — лотосовое мыло. Тебя возбуждает его запах?
Однако аромат мгновенно потерялся на фоне ощущений, которые вызывали прикосновения мужских рук. Медленно, нежно, они поднимались всё выше по моей спине, достигая основания шеи, а затем, легкими круговыми движениями, опустились на плечи. Я закрыла глаза, не в силах вынести наслаждение. Ощущения были непередаваемыми. Я не могла пошевелиться. Ноги подкашивались, и я держалась за Гену, ощущая под пальцами твердость его мускулистой спины. Его руки плавно переместились на переднюю часть моего тела. Оказалось, что ласки спины были лишь разминкой, детской забавой. Теперь я словно оторвалась от своего тела, воспарив над землей. Нежные пальцы, медленно и неотвратимо продвигаясь вниз, легонько щекотали грудь, задерживаясь на набухших сосках, и, продолжали путь еще ниже.
Боже мой! Оргазм от одних лишь прикосновений мужских рук. Никогда я не испытывала ничего подобного. Ноги совсем перестали держать, и я просто висела, прижавшись к Гене всем телом.
Он улыбался, глядя на меня с лукавой нежностью.
— Теперь твоя очередь, — прошептал мне на ухо.