Но он лишь сказал:
— Тогда пьем кофе и выходим. Посмотрим, наконец, Эпидавр, пока не очень жарко.
Эпидавр в прошлую поездку мы обошли стороной, поэтому мне было очень интересно. Наибольшее впечатление произвел, конечно, огромный, хорошо сохранившийся театр. Я разглядывала круглую сцену, огромные каменные места для зрителей, а Гена, словно оживляя историю, начал рассказывать:
— Это место не просто древнее, оно особенное. Представь себе: IV век до нашей эры. Асклепий, бог врачевания, сын Аполлона. Его мать умерла при родах, а воспитывал его Хирон, чудесный целитель. Они вместе создавали инструменты, исцеляющие и… воскрешающие. Легенды говорят, что Аид пожаловался Зевсу на Асклепия, и тот уничтожил врачевателя молнией. Но народ обожествил Асклепия за его дары.
В Эпидавр люди приезжали, чтобы исцелиться. Сначала их усыпляли, погружая в глубокий сон. Во сне приходил Асклепий, а жрецы, наблюдая за снами, расшифровывали его советы и назначали лечение. Позже, на месте святилища, возник грандиозный санаторий. Два сына Асклепия, Махаон и Подалирий, стали его наследниками. Потомок одного из них — великий Гиппократ. А дочери Асклепия — Гигиея и Панацея, — символы чистоты и исцеления.
Посмотри, там, в руинах, ты увидишь колонны Коринфского ордера — символ гармонии и целостности. Театр здесь — часть санатория! Представь: люди получали места по бронзовым жетонам. Утром — три трагедии, затем комедия. Стоимость билета — была как дневной оклад грека. Актеры использовали только маски и патрубки у рта, чтобы усилить голос. Ты можешь себе представить накал страстей? Знаешь, были случаи, когда после постановки «гибели Милета» 16 тысяч зрителей впали в истерику!
Я, зачарованная рассказом Гены, словно погружаюсь в далекое прошлое. Взгляд скользит по величественным руинам, пытаясь представить, как все это выглядело в те далекие времена.
— Это невероятно, — тихо говорю ему. — Как будто переносишься во времени. Столько лет прошло, а мы стоим на том же месте, где когда-то люди жили, надеялись, верили. Легенды, истории делают это место живым.
Затем я снова поворачиваюсь к театру.
— Какая мощь и энергетика здесь царила! —в моих словах слышно все восхищение и удивление, которые я испытываю, — ты сказал про гибель Милета… представляю, что чувствовали те шестнадцать тысяч зрителей. Это же не просто представление, это целая жизнь, пережитая в один миг. Потрясающе!
Я замолкаю, задумчиво глядя на Гену, и с улыбкой добавляю:
— Знаешь, а ведь ты похож на Асклепия, который вернулся в наш мир. Знания, которыми ты делишься, и то, как ты меня вылечил, — я вспоминаю вчерашний приступ мигрени и передергиваюсь, — это словно исцеляющие дары, которыми ты щедро делишься с другими.
Гена задумчиво и печально смотрит на меня, в его зеленых глазах пляшут непонятные тени.
— Знаешь, Ярочка, — голос его немного осип, — ты очень проницательная. И я рад, что ты так думаешь. Хотел бы я быть таким, как Асклепий. Целителем, несущим исцеление. Но, боюсь, у меня немного другая “специализация”.Он делает паузу, словно подбирая слова.
— В этом мире, — продолжает он, смотря куда-то вдаль, мимо меня, — не всегда можно выбрать свой путь. Иногда жизнь за тебя всё решает.
Он слегка кривится в какой-то горькой усмешке.
— Да, я действительно умею лечить, но не так, как ты подумала, — его голос становится тише, словно он не хочет, чтобы эти слова услышали стены древнего театра, — скорее, я умею избавлять… от проблем. Раз и навсегда.
Гена снова переводит взгляд на меня, в его глазах проскальзывает какая-то обреченность.
— Порой кажется, что я тоже несу своего рода “исцеление”, избавляя мир от тех, кто его отравляет. Но, боюсь, что это не совсем то, что ты имела в виду. И боюсь, что ты не захочешь узнать обо мне больше.
Я настораживаюсь, внутри нарастает тревожное предчувствие. “Избавлять от проблем раз и навсегда” и “не захочешь узнать обо мне больше” звучат как-то угрожающе, и пугающе, и никак не вяжутся с образом милого и забавного пухлячка, хоть и оказавшегося древнегреческим атлетом. Но при этом не могу поверить, что он может быть плохим. Я стараюсь сохранять спокойствие, хотя сердце начинает биться чаще.
— Гена, — в моем голосе явно слышится напряжение, — ты говоришь какими-то загадками. Избавлять от проблем… Раз и навсегда? Это… это как?